Невыносимое одиночество

Вечером он спросил одного из товарищей:

— Живет ли кто-нибудь в том большом поместье, что за городом?"

"— Нет. Раньше там жила немецкая дворянская семья, но они уехали еще до нашего появления. Здесь, в Ливландии, немцы никогда не были склонны путаться со шведами, как тебе известно. Прусское дворянство никогда не признавало в нас господ. Не признавало оно и поляков.

— Значит, русских? Немцы признают их?

— Не думаю. Они признают лишь самих себя. Я слышал об одной их сумасшедшей идее: они станут свободными лишь тогда, когда русские, поляки и шведы перебьют друг друга.

— Это звучит совершенно нереалистично, должен тебе сказать. Они подчинятся тому, кто победит.

— Они так не считают. Они полагают, что русских интересует Польша, а не Ливландия. Если русские разобьют нас, нас тоже отсюда попросят, — он вздохнул.

— Они не могут забыть великие дела Немецкого Ордена.

— Сегодня я видел в том поместье какую-то женщину.

Его товарищ улыбнулся.

— В таком случае, это привидение. Или же это крестьянка, ищущая какую-нибудь еду.

— Нет, — сказал Микаел. — Это не крестьянка. Она совершенно не похожа на крестьянку.

Если я когда-нибудь и видел аристократов, то это сегодня.

— Неужели? Нет, тебе просто показалось. Или ты говорил с ней?

— Нет, нам ведь не пристало вмешиваться в их жизнь. Мы не имеем на это права после грубых нападений наших солдат на мирное население. Королева Кристина была просто в ярости. Что думает по этому поводу Карл X, нам неизвестно. Он куда более толстокож. Но лучше все-таки быть осторожным. Я схожу туда утром, если, конечно, она еще там…

— Не забудь перед этим прочитать «Отче наш», — усмехнулся его приятель.

Дома, в Швеции, чувствовалось, что идет война.

Габриэл Оксенштерн, ныне советник короля, сопровождал Его Величество в его благочестивом походе и теперь ожидал приезда своей жены. В то время было обычным делом, когда высшие военачальники брали с собой в поход жен. Само собой разумеется, надежно обезопасив их.

Марку Кристину радовала мысль об этой поездке. Если все будет хорошо, она, возможно, снова увидит свой любимый Лёвенштейн — Габриэл обещал ей это.

Когда поход только начался и ее муж отбыл вместе с королем, она не могла отправиться вместе с ним, потому что только что родила сына, третьего по счету.

Но теперь ему было уже около года, так что все трое ее сыновей могли остаться в Швеции под присмотром целой армии нянек.

Ей жаль было расставаться с мальчиками, но они с Габриэлом решили, что ей требуется перемена обстановки. Дворцовые интриги бывали порой утомительны, особенно для иностранки.

Большую часть времени она жила в замке Мёрбю, что к северу от Стокгольма. Когда же советник короля бывал на службе, они переселялись на время в Стокгольмский замок.