Невыносимое одиночество

Особых? Что он имеет в виду? Безнравственность? Нет, он прямо смотрит ей в глаза. У него красивые глаза, слишком красивые.

— Нет, — прошептала она, до смерти пристыженная.

— Ну, теперь мы знаем, что к чему. У тебя есть другой возлюбленный?

— Нет, нет!

— У меня тоже. В таком случае, попытаемся найти наилучший выход из всего этого, Анетта. Мы не первые, кто совокупляется, не зная своего партнера.

Она вздрогнула при слове «совокупляться», но взяла себя в руки.

— Я тоже об этом думала, — произнесла она дрожащими губами, с оттенком наивности, — о том, что они думают и чувствуют.

— Наконец-то ты говоришь о своих мыслях, о личном! А то ты уже начала казаться мне какой-то заснеженной пустошью! И, будь добра, говори мне «ты»!

Она кивнула, стараясь не смотреть на его отвратительно сильные плечи и непристойно привлекательные губы.

— Ты сожалеешь о случившемся?

Анетта повернулась к нему. Собравшись с духом, она сказала:

— Сожалею? Не мы несем ответственность за все это. Но мое сердце трепещет. Ведь я совсем не знаю Вас. Хотя когда я думаю о том, как все это случилось… — она взяла себя в руки. — У Вас нет причин для сожалений, я знаю, что от меня требуется… сегодняшней ночью, и я вынесу это.

Отдам себя в руки Божьей Матери. Так Вы сожалеете о случившемся? Я хотела сказать, ты сожалеешь?

— Не знаю, — ответил Микаел, отпуская ее руки.

Он встал и подошел к окну. За окном был виден холм Брункеберг с редкими огоньками в ночи. На Стрёммене мерцала пара лодочных огней.

— Я не знаю, Анетта. Ты права в том, что не мы ответственны за это — это сделано по воле других. Но ведь мы оба дали согласие, не так ли? Сожалею ли я… Я не могу разобраться в этом. Видишь ли, я еще толком не знаю, чем мне заниматься в жизни.

Я живу в каком-то тумане, позволяю другим командовать собой и подчиняюсь им. В моем существовании есть какое-то безумие, я еще не знаю, какое именно. И мне так хорошо — слишком хорошо, как мне иногда кажется. У меня есть потребность бороться, справляться с трудностями, делать что-то для страждущих, страдать, идя к своей цели. Но все дается мне даром. Вот и теперь мой приемный отец хочет подарить нам большой дом. И я не прилагаю к этому никаких усилий. Все идет как по маслу без моего участия. Он хочет отправить меня в армию. Хочет расчистить мне путь, чтобы я быстро поднимался в чине. Хотя я вовсе этого не хочу! И ты думаешь, я что-то сказал против? О, нет! Внимание к другим, Анетта, вся моя жизнь состоит в том, чтобы оказывать внимание другим. Чтобы не ранить их. Я учусь уже не первый год, и все дается мне легко — я замечаю и тут его влияние. Они хотят мне добра, и мне остается только принимать его. Я стою перед ними в вечной позе благодарности."

"«Мама! Помоги мне, я ничего не понимаю, я совершенно сбита с толку.