2
0— Мужчины не удостаивают беседой женщин, это я хорошо знаю. Им нужно только одно».
Он в безнадежности плюхнулся на стул рядом с ней.
— Так давай же поговорим!
На ее бледном, как мел, лице появился проблеск облегчения.
— О чем же? Что Вам угодно знать?
Микаел все еще был в ярости.
— Во-первых, ты хочешь, чтобы я ушел? Хочешь остаться ночью одна?"
"Она задрожала. Этого она не ожидала. «Что ему нужно?» — подумала она. Но на его лице трудно было прочитать какие-либо желания. Он был раздражен? Вряд ли. Что плохого она сделала? Она задрожала от страха.
— Нет, Вы можете остаться здесь, — без всякого выражения произнесла она, — если Вам угодно.
На это он ничего не ответил.
— Тогда продолжим разговор. Почему ты решилась на это… мероприятие?
Она взглянула на него, испуганная резкостью его тона.
— Но это же ясно! Разве у меня был выбор?
— Благодарю, — с горечью произнес Микаел.
— Нет, ах… я не имела в виду, что…
— Я все понял, тебе не нужно что-то объяснять. Я сам в таком же положении.
От этих слов ее глаза загорелись, словно черные угольки.
Никогда он не видел до этого такой непостижимой муки.
— Анетта, — как можно более дружелюбно произнес он с натянутой улыбкой, — Анетта, объяснившись друг с другом, мы станем честнее и естественнее.
— Но Вы сказали… — пролепетала она.
— Я знаю, что я сказал. Я сказал, что давно хотел этого.
— Значит, это было не так?
«Я едва ли знал, кто ты вообще такая», — чуть было не сказал он. Но, видя, как она вся сжалась в ожидании его слов, он смягчился и не решился бросать ей правду в лицо.
— В общем-то, так оно и было, — соврал он к ее явному облегчению, и это согрело его человеколюбивую душу. — Я помню, как мечтал найти девушку, с которой мог бы разделить свою жизнь. И я посмотрел на тебя — так, мимоходом — и подумал: «Вот эта, маленькая… она ничего себе. Кто она? Богобоязненная и кокетливая одновременно». Ты ведь знаешь, придворные дамы, собравшись вместе, производят впечатление поверхностных натур. Так что более глубоких чувств я к тебе не испытывал.
Она опустила голову, вуаль упала с ее висков.
— А ты, — спросил Микаел, — что ты испытываешь ко мне?
— Я…
— Только честно! Без лицемерия!
И это сказал он, и как сказал! Ему самому стало стыдно.
«Честно? — подумала она. — Чудовище в человеческом обличий! С жадными пальцами, цепляющимися за мое бедное тело! Сладострастно, прожорливо!»
Она сказала коротко:
— Мне кажется, что Вы изящный молодой человек.
«Не бесстыдство ли это? Не намек ли?»
— А ты не испытываешь ко мне… особых чувств? — поинтересовался он.
