2
0
— Чудо Господне! Святой!
— Ну-ну, — сухо заметила Сесилия, — этот маленький святой может при случае быть настоящим мошенником!
Но Анетта схватила Никласа за руку и воскликнула:
— Спаси его, Никлас! Прошу тебя! Он так много значит для меня!
Пятилетний мальчик нахмурился, и Анетта тут же убрала свои руки.
— Я не стану мешать тебе в твоих молитвах, — сказала она. — Даже если они и протестантские. Мы будем молиться вместе, ты и я.
Никласу показалось, что эта дама выражается весьма странно, но он все же кивнул. Молитвы? Но ведь он не молился!
— Пойду немного отдохну, — сказала Лив.
Все кивнули в знак согласия.
Маттиас и Сесилия сели, они смертельно устали за это утро.
Через некоторое время они увидели, что Никласа клонит в сон. Мальчик совершенно вымотался. Они положили его рядом с Микаелом, оставив его руки на груди страждущего. Никлас тотчас же заснул.
У Анетты заныли колени, она встала и села рядом с ними."
"— Как вы думаете, — произнесла она дрожащим голосом, — он вернется к жизни?
— Никто этого не знает, — тихо ответил Маттиас. — Мы сделали все, что могли, теперь остается только ждать.
— О, Господи, как это случилось?
Маттиас рассказал о смерти деда и о том, что их обоих нашли лежащими рука об руку.
— О, мой бедный Микаел! Вы… вы его близкие родственники?
— Не особенно близкие. Пожилая дама, что только что вышла, приходится сестрой его деду. Ее зовут баронесса Лив Мейден. А это ее дочь, маркграфиня Сесилия Паладин. А я внук той пожилой дамы, барон Маттиас Мейден, и я врач.
Барон? Маркграфиня? А она-то не ставила в грош родню Микаела! Как все урожденные дворяне, Анетта была очень придирчивой в различиях между дворянами и не-дворянами.
И теперь она чувствовала глубокий стыд оттого, что всегда смотрела свысока на происхождение Микаела. И уж конечно, она морщила нос при упоминании о зажиточной, но скромной Липовой аллее, думая при этом, что уж лучше было бы ему происходить из соседнего Гростенсхольма.
Да, нелегко приходилось теперь жене Микаела. А могло было быть еще труднее.
Анетта не покидала Микаела. Ее с трудом уговаривали пойти поесть. Иногда она засыпала в его комнате, просидев на стуле всю ночь.
Через день она встретилась с Домиником. Мальчику по-прежнему говорили, что его отец серьезно болен. Он был настолько удручен и подавлен, что Анетте пришлось сказать ему, что дело идет на поправку.
