6
0Как бы там ни было, я не сомневаюсь – он бы не оставил тебя одного за тридевять земель на больничной койке. Мать отказалась от него, у Лэрса остался только ты. И ты ему нужен.
Она не дала моим контраргументам вызреть – обняла, прижалась всем телом, положив голову мне на грудь. Я честно боролся с искушением выставить занозу вон, но понял, что не могу. Каким-то непостижимым для меня образом девчонка пролезла в мою душу и разметала все, словно ураган, оставив осколки боли плескаться в море смятения.
А, гори оно все синим пламенем. От меня не убудет, а если Лэрс в самом деле отправится на тот свет, и меня не будет рядом в этот момент, газетчики не упустят случая порвать мою репутацию на части. В бизнесе отчего-то заведено быть примерными семьянинами и порядочными родственниками. Каждый уважающий себя глава крупной корпорации меняет любовниц раз в месяц, но дела хочет вести с человеком кристально чистой репутации.
— Имей в виду, Шпилька, - я все-таки набрался сил и отодвинул ее от себя, чтобы заглянуть в глаза. – Это первый и последний раз, когда тебе сходят с рук бестолковые выходки.
— Готова раскаяться любым приятным для тебя способом.
Она моргнула, улыбаясь так, будто выиграла битву века. В принципе, наша перепалка этому почти равнозначна: никто и никогда не заставлял меня передумать, тем более насчет драгоценного любимого семейства.
И я до сих пор не мог понять, что обескуражило меня больше: ее настойчивость или осознание того, что мне действительно нужно быть рядом со своим придурком-братом. Хоть он последний человек на свете, кто этого заслуживает.
Глава двадцать шестая: Нана
Этот перелет нельзя было назвать приятным. Почти все время Р’ран отмалчивался, а рот открывал только, чтобы поговорить по телефону. Я старалась скрыть улыбку, когда по обрывкам фраз поняла, что мой упрямый монстр вовсю занят обустройством комфорта Лэрса. К тому времени, как мы приземлились в частном аэропорту, у Лэрса уже была кровь на первое время, куча новых лекарств. Р’ран так же позаботился о том, чтобы брата подвинули в очереди на донорскую почку, «выписал» самого известного трансплантолога и их семейного врача."
"Я с облегчением выдохнула, радуясь, что не ошиблась в нем. Не хотелось думать, что человек, в которого меня угораздило влюбиться, одержим старыми обидами и не способен на поступок. Мой Р’ран был идеальным не только внешне: где-то внутри этого каменного тела и непроницаемого взгляда ровно и уверенно стучало самое громадное сердце во всей Вселенной. Битва еще не выиграна, но этот раунд я смело оставила за собой. Раунд – и понимание того, что в следующий раз нужно следить за языком и хорошенько думать, что и как говорить. Потому что в комплекте к сердцу и внешности прилагалось еще и ослиное упрямство.
