1
0В очередной раз за это утро сжимаю зубы и пытаюсь удержать ее в вертикальном положении. Медики вчера, видимо, пошутили, когда сказали сделать рентген. Может быть, кому-то от этого и лучше, но явно не мне и не Марии Ивановне. Мы обе ужасно намаялись, добираясь до поликлиники, потом два часа ждали, чтобы выяснить — перелома нет, и наш подвиг был напрасен. Потом крестовый поход обратно. Я взмокла как мышь, ног своих не чувствую, а ведь поликлиника всего-то за квартал от дома!
Хорошо бы приобрести ей костыли, но у нас нет денег даже на хлеб.
Когда подбредаем к дому, замечаю вывеску на соседнем здании: «Ломбард», и ниже на той же табличке «Скупка золота». Тут же замираю, решаясь. Хотя... чего тут решаться-то.
Подвожу старушку к нашему подъезду, говорю:
— Мария Ивановна, посидите на лавочке полчасика, а я в пару магазинов заскочу…
— У тебя же денег нет! — напоминает мне добрая бабушка.
— Сейчас будут, — говорю невесело и поглаживаю свои золотые сережки.
«Недолго вы меня радовали, милые! Кажется, нам пора расстаться…»
Сколько себя помню, мне всегда хотелось проколоть уши и носить всякие красивые серьги. Бабушка запрещала, и причина у нее на то была весомая — золотых сережек для меня не было, а носить всякую бижутерию — только уши мучить. Я слушалась. Потом детдом, приемная семья, а там об украшениях никто и не думал. Своих денег ни у меня, ни у сестер почти никогда не было, так, мелочь — чаевые от постояльцев. Тут не до украшений, у нас были более насущные нужды. Но сестры о моем желании знали и упросили приемных родителей сделать мне подарок на совершеннолетие. За месяц до того мама Марисоль отвела меня в салон, где мне прокололи уши, вдели туда специальные гвоздики из медицинского сплава, а в день рождения папа Авзураг подарил мне сережки. Я была очень удивлена, когда поняла, что они золотые. Если он и дарил девчонкам какие-то подарки, то в основном это были дешевенькие серебряные побрякушки. Здесь же золото, хоть серьги и совсем небольшие.
— С твоим именем серебро носить — грех!
Он тогда словно мысли мои подслушал.
Так у меня появились мои любимые, мои хорошие, мои прекрасные серьги в форме ромбиков. Ими-то и пожертвую.
В ломбарде мне за сережки дали целых две с половиной тысячи рублей. Там платят не за изделие, а за то, сколько оно весит. Оказалось, столь лелеемые мной украшения не весили даже двух грамм. Но всё равно я вздыхаю с облегчением.
Две с половиной тысячи — значительно лучше, чем ни гроша в кармане. Да это вообще целое состояние. Можно жить! По крайней мере так я думала, пока не зашла в аптеку и не посмотрела цену костылей… А ведь мне предстоит купить не только их.
Возвращаюсь я гораздо позже, чем обещала, а Мария Ивановна словно бы и не заметила моего отсутствия.
