1
0Не хотел, не мог, боялся, что, если в очередной раз соврет в глаза, не удержусь, надаю ей оплеух или сделаю что похуже, хотя в жизни ее не бил, максимум шлепал по попке — и то не в качестве наказания. Но теперь отчего-то стало дико интересно, что она собиралась мне сказать. Захотелось выяснить, значил ли я для нее хоть что-то? Чем заслужил такое безразличие? Пусть скажет, раз так рвалась побеседовать…
Шагаю в направлении двери, за которой исчезла Златка, хоть и понимаю, что после нашего разговора мне, вполне возможно, будет даже паршивее, чем сейчас.
«Какая к чертям разница… Я и так будто варюсь в адовом котле!»
Вскоре оказываюсь в узком коридоре, а передо мной несколько дверей с надписями: «Гримерная № 1», «Гримерная № 2», «Гримерная № 3» и так далее.
«В какой из них мне искать Златку?»
Решаю проверить опытным путем.
Первая гримерная оказывается заперта, вторая пустует, в третьей и четвертой при моем появлении начинают верещать какие-то злобные фурии. Пятая на первый взгляд тоже пустая, по крайней мере на стук никто не отзывается, и, когда заглядываю, на глаза никто не попадается. Собираюсь закрыть дверь, однако слышу в углу чье-то всхлипывание. Отчетливо слышу и даже не один раз, причем всхлипывание это мне почему-то кажется знакомым. Решаю зайти, вскоре понимаю, что плачут за небольшой плотной ширмой. Отодвигаю ее и невольно охаю.
В самом уголке комнаты сидит моя золотая девочка. Прямо на полу сидит, ноги к груди прижала, вся съежилась и рыдает горько-горько. На лице уже никакого макияжа не осталось, смыт и размазан по щекам.
— Маленькая моя! — говорю на выдохе.
Вспоминаю, как она обдала меня безразличным взглядом, гордо прошлась по залу. Видимо, как только скрылась из моего поля зрения, так и принялась реветь. В этот самый момент мне становится кристально ясно, что если здесь кто ко мне и безразличен, так это разве что Златкины туфли на шпильках. Я точно и определенно идиот!
У меня в груди что-то резко замирает, переворачивается. Всё мое естество заполняет какое-то дикое, нереальное облегчение — как будто из сердца достали огромную занозу. Оно еще болит и очень, но уже знаешь, что заживет.
Сажусь к ней рядом, и меня даже не смущает, что пол не такой уж чистый. Пытаюсь обнять, успокоить, да только кто бы дался. Как только кладу руку ей на плечо, Злата принимается шипеть, как кобра:
— Сволочь ты! Гад ползучий! Как ты смел тут появиться!
Она подскакивает на ноги, пыхтит как закипающий чайник.
— Злата, успокойся! — тоже поднимаюсь.
И тут мне от нее прилетает:
— Вон пошел!
«Нашла дурака… Щас прям так и побежал!»
— Даже не подумаю!
— А я позову Веню! — выдает она очень странный аргумент. Набирает в легкие побольше воздуха и орет: — Ве-е-еня!
Тут откуда ни возьмись в гримерку вваливается мужик в форме охранника.
