Невеста для Хана

Когда почувствовала, что могу двигаться, забралась в ванну и вымылась, замоталась в полотенце и чуть неуверенной походкой вышла в комнату. Захотелось громко закричать… но я не смогла, только со слезами осмотреться по сторонам и зайтись от безысходности.

Дверь осторожно открылась и в комнату вошла молодая женщина. Тоже из обслуги, в длинном черном платье, чуть ниже колен, с покрытой головой. У нее было миловидное лицо и походка с короткими, едва слышными шагами. Она принесла платье, две коробки и какую-то баночку. Поставила ее на стол, а потом положила платье из голубого трикотажа на постель, рядом с ним поставила обувь и нижнее белье.

Потом повернулась и подошла ко мне, держа в руках баночку. Я отшатнулась, когда она слишком приблизилась.

— Твой синяки… Хозяин сказал мазать, переодеться и завтракать.

— Нет.

Качнула головой. Никаких завтракать. При мысли о еде начало тошнить и скрутило желудок.

— Хозяин сказал.

— Не хочу завтракать. Уходите.

— Хозяин злиться. Очень-очень злиться. Нельзя не хочу.

Подошла и заглянула мне в глаза, протянула руку, а я отпрянула еще дальше.

— Намазать синяк и не будет вечером.

— Пусть злится. Я не хочу есть. Я не голодная.

Легла на постель и отвернулась к стене, чтобы не видеть ее.

— Если Тахиа все делать, как сказаль господин все будет хорошо. Надо быть покорная Тахиа и покладистая, надо угождать и будет Тахиа целая и довольная.

— Тахиа? — не оборачиваясь спросила я.

— Тахиа… так назвать Хан.

И я меня вдруг прорвало, я вскочила с постели и отшвырнула платье, выбила из ее рук мазь.

— Я не Тахиа! Я Вера! Верааааа! Не надо мне давать собачьи клички. Я Верааа. Я — человек.

Зарыдала и сползла на ковер, свернулась клубком заходясь от слез. Ощутила, как мягкие руки женщины легли мне на голову и тихонько гладят.

— Только смириться. Иначе умрет Тахиа. Жить надо… Хан — это хорошо.

— Это ужасноооо… божеее… как же это ужасно… — рыдала я, а она все гладила и гладила, примостила мою голову к себе на колени и гладила. Потом все же намазала мне шею и пока мазала тихо приговаривала:"

"— Если домой хотеть надо смириться.

Когда стихла истерика, Замбага… так звали эту женщину, все же помогла мне одеться, потом расчесала и уложила мои волосы в красивые косы, которые она плела быстро и ловко по всей поверхности моей головы и вплетала в них ленточки, перевязывала в узоры. ее руки были мягкими и заботливыми… А я думала о том, что мне надо успокоиться и придумать как связаться с тетей и бежать отсюда. Я должна выбраться из этого ада иначе он и правда меня покалечит.