Неподчинение

По спине девчонку погладил, успокаивая:

— Все будет хорошо. И с тобой, и с мамой твоей.

Ночь тяжёлая была. Столько всего за это время передумал. И только когда стало светать, пришел к одному решению, самому разумному, наверное. Одному не выиграть эту войну.

Дождался шести утра. Малышка так и спала на диване, ладони под щекой сложила, губы бантиком. Поправил на ней куртку, стараясь не разбудить, — пусть спит ещё, и из кабинета вышел в коридор.

Первым делом справился о состоянии Зай. Виталич отрапортовал по-быстрому, — все в порядке будет, абстинентный синдром снимают, жить будет.

Истощена сильна только, это я и сам знал. Она и раньше не жрала толком, а тут этот гондон и вовсе ее уморить хотел.

А потом набрал другой номер. Пока гудки шли, в пальцах сигарету крутил туда-сюда, здесь не закурить, но хотелось дико.

— Привет, Таир, — поздоровался, — есть разговор.



Глава 27. Зай

Стены не были стерильно- белыми. Радовали взгляд нежным оттенком фривольно- розового. На окне стоял горшок с белой геранью, но он лгал, пытаясь заставить это место быть уютным.

Я сразу все поняла, сам дух этой комнаты мне был знаком.

Попыталась встать и розовое великолепие стен поплыло перед глазами, я оперлась руками о постель и успела порадоваться — руки свободны. Смирительную рубашку на меня ни разу не надевали, но Динар любил меня ею пугать, и страх этот въелся в подкорку.

Вспомнила о муже и разом все обрушилось. Тёмная комната, крюк, петля, голос, который словно из глубины моей души нашептывал — все же так просто… Надо просто петлю на шею накинуть и шагнуть вниз. И сразу все закончится, вся жизнь моя нелепая, в которой я так и не научилась быть счастливой, никакие деньги не помогли.

Коснулась шеи, словно пытаясь нащупать на ней ту самую удавку. Её не было, и одновременно она была, я буквально ощутила, как та сдавливает моё горло, как воздуха не хватает, а ещё ледяные пальцы того, кто любезно мне помогал.

В голове закружилось ещё сильнее прежнего, горло разом пересохло. Потому что я вспомнила, почему мне нельзя умирать.

У меня есть дочка. Маленькая девочка, с бархатными карими глазами. Такая маленькая, а в ней целый мир, в ней вся моя жизнь, и если меня не станет, Ясмин будет в лапах монстра одна.

О, он не упустит её, даже если узнает, что она не его дочь. Она — ключик к деньгам Шакировых. Он просто не позволит проводить никаких экспертиз, он увезет её так далеко, что никто не найдёт и не спасёт…

— Ясмин…

Голос был хриплым и неподатливым. А заливающая паника — неуправляемой. Потому что ну, никак не мог Динар вдруг просто взять и прозреть. Измениться. Значит, он продолжает мною играть, в то время как дочка…

И силы откуда-то взялись сразу. Потому что — дочка там.