Неподчинение

Динара взгляд — тысячи острых игл, смотришь и ранишься.

— Я тоже не о такой жизни мечтал. И когда на тебе женился, не фантазировал, что пока я буду трахать тебя, ты с отвращением закрывать глаза, чтобы я быстрее кончил. Думаешь, я не видел?

А мне и сейчас глаза закрыть хотелось. Кажется, это самый проверенный способ, чтобы от него отгородиться, но Динар продолжал:

— Ты же меня не хотела совсем. Привыкла, что ты принцесса, рядом толпа братьев, Таир тебе в жопу дует, а ты можешь страдать, придумывать себе болезни, депрессии. Ты сама — эгоистка, и ни хера от меня не отличаешься.

Он приближается, а мне хочется спрятаться, потому что он говорит неправду. Так же убедительно, как и моей семье. Так, что мама до сих пор боится звонить лишний раз, чтобы не спровоцировать приступ, выдуманный моим мужем.

— Заткнись! — ору, швыряя в него подушку, но он цепляет меня за запястья, не позволяя ударить или закрыться. Мы вынуждены смотреть друг другу в лицо, и я напоминаю себе, что он слаб.

Он наркоман, зависим от препаратов и денег, и все, на что способно такое ничтожество, — это доводить слабую женщину, шантажируя ребенком.

— Ты больная. Ты с головой не дружишь, и мне приходится прятать от тебя дочку, — за его спокойствием прячется едва скрываемая злость, — потому что ты для нее угроза. Ты для нас всех — угроза. И все, что тебе нужно, это быть послушной и пить таблетки. Будешь слушаться, тогда ты ее увидишь.

— Где наша дочка? — снова спросила я, не давая его словам проникнуть в голову.

— Она спит, — произнес Динар с заминкой.

Он раскрыл ладонь, на которой было две крупные таблетки. Можно было швырнуть их, выкинуть, но я послушно положила обе в рот, глаз от него не отводя.

— Это ещё только начало, Зай, — сказал он, а я взяла и таблетки ему в лицо выплюнула:

— Дочку покажи, без нее ничего не буду делать.

Долгое тягостное молчание зависло в воздухе, и на какое-то мгновение мне вдруг стало страшно: а если Ясмин не у него?

В душе заскрябало, хоть вой, но Динар отодвинулся, подходя к двери:

— Ну и сдохнешь от своего упрямства, мне же проще,



Глава 22.

Проснулся я далеко за полдень. Глаза открыл — посеревшая побелка на потолке, провисший карниз, на нем унылые шторы. Просыпаться дома явно уютнее и со всех сторон приятнее. Сел на постели, потянувшись, с удовольствием хрустнул костями. Потом вспомнил про дочку Зай. Девочку, с которой я не знал, что делать.

Она уже проснулась, обнаружилась на кухне.