Неподчинение

Но сейчас я полна сил, только мужу об этом лучше не знать, поэтому в свою комнату ухожу не забывая покачиваться и беспомощно хвататься за стены.

— Теперь до вечера овощем будет, — сообщил Динар своей любовнице.

Во мне вспыхнула злость, но я её сдержала — не время. Поднялась к себе, попыталась почитать книгу, но все мысли были о Ясмин, о том, что сейчас делает Руслан — он обещал нас вытащить. Значит, вытащит, я Руслана знаю так долго, что кажется — он в моей жизни был всегда.

Отложила книгу, подошла к окну, скрываясь за лёгкой занавеской — для всех домашних я сейчас ""овощ"".

Охранник, тот, который чужой, полирует машину Динара. Няня возится в цветочной галерее — я знаю, что они с Ясмин будут составлять гербарий. Она, эта женщина, пусть и слушает во всем моего мужа, но специалист хороший, и о малышке заботится хорошо.

Вычисляю — значит дома сейчас Динар со своей зазнобой. Вряд-ли они в детской, дочь не особо интересует моего мужа, а Алиса свое любопытство утолила в прошлый визит. Горничная занята на первом этаже. Кухарка, наверное, обед готовит — у нас много слуг, даже приходящий садовник есть. Значит моя дочка сейчас одна.

Бросаю взгляд на часы — наверное у неё тихий час, если няня её оставила. Но соблазн увидеть дочку слишком велик, я так давно её не видела, хоть на спящую полюбуюсь.

Скольжу по коридорам бесшумно. Немного опасаюсь — по пути в половину дочери комната Динара. Дверь в неё прикрыта не плотно, я слышу скрип постели, тяжёлое дыхание мужа, и стоны Алисы. Мне кажется — она переигрывает. И меня даже не коробит то, что он трахает любовницу прямо под крышей нашего дома, наоборот, я счастлива, он занят и, значит, помешать мне не сможет."

"Ещё минута и я у детской.

Тихо толкаю дверь — не разбудить бы. Но Ясмин не спит. Сидит на своей постели — великолепие персикового, белого и пастельно-розового. Тёмные волосы по плечам распущены. На дочке лёгкая пижамка. В руках — книжка, разумеется, на английском. Внимательные бархатные глаза смотрят на меня в упор, и я вдруг теряюсь, не зная, что сказать.

— Я… — растерянно говорю я, — навестить тебя пришла.

Ясмин серьёзно кивает. Хлопает маленькой ладошкой по постели и я послушно сажусь рядом. Робея глажу её по волосам.

Ясмин никогда не казалась мне неполноценной.

Я понимала, что она сильно отличается от других детей, от тех же дочек Таира. Но я любила её всем сердцем, и она казалась мне лучше всех, да, особенная, волшебная, неповторимая, во сто крат лучше меня. Во мне были сотни слов для моей маленькой Ясмин и так мало возможностей их сказать.

Малышка встаёт и приносит мне щётку для волос с трюмо — значит, ей нравится, когда я заплетаю ей косы. Я вижу, как шевелятся её губы, Ясмин считает шаги при ходьбе, но она не произносит ни слова, она вообще крайне редко говорит.