Неподчинение

Травка и наркота покрепче.

Уже через час я чувствовал себя человеком. Даже отражение изменилось. Я словно сбросил с себя весь гребаный груз. Разгладились морщинки. Глаза блестят. Я чувствую в себе задор и желание свернуть горы. А главное — знаю, что я могу их свернуть.

— Я богат, чертовски богат, — сказал я и залпом выпил бокал.

Какая-то шлюха на моих коленях подобострастно захихикала. В этом городе меня все знали. С детства мне в жопу дули, как сынку мэра. А теперь и вовсе я хозяин. Я.

Посмотрел на бабу. Она была блондинкой, блондинок мне не хотелось. Встал, прошёлся по залу.

Тут мне любая даст, но любую я не хочу. Наконец замечаю ту, которая бы подошла. Миниатюрная, худенькая. Кожа оливковая, волосы тёмные падают на острые плечи. Я знаю, что она похожа на Зай, но это меня нисколько не смущает.

— Пошли, — говорю, и она встаёт послушно.

После алкоголя и наркотиков моё тело полно сил. Девушка идёт впереди меня, я вижу, как перекатываются под платьем ягодицы, член твердеет в предвкушении.

— На колени. Да спиной…

Лицом она на Зай не похожа, так что пусть спиной. Она послушно опускается. Хорошая девочка.

— Ты же знаешь, кто я? — она кивает.

 — Я хозяин всего этого города.

Она кивает снова. Я хочу сорвать с неё платье, мне нравится рвать, но ткань крепкая, врезается алыми полосами в кожу девушки и не рвётся. Оставляю попытки и просто задираю его наверх. Толкаю, чтобы задницу подняла выше, девушка падает локтями вперёд.

Трусики порвались. Девушка стоит молча, не давая никаких поводов её ударить, но ударить хочется. Член, который начал наливаться кровью, встать в полной мере отказывается, наверное, последний бокал был лишним.

На одной из её ягодиц родинка. У Зай такой не было, это бесит.

Это повод. Звонкий шлепок обжигает ладонь, ягодица алеет красным. Так лучше. Расстегиваю ширинку, толкаюсь туда, вовнутрь, во влажное тепло. Скользить в ней приятно, но разрядка так и не наступает, несмотря на то, что я дёргаю её за гладкие волосы, щиплю за маленькую упругую грудь.

— Я рад, что он умер, — говорю, продолжая мотать на кулак её волосы, и раз за разом толкаться вглубь её тела. — Он Алису убил. Она была хорошей, да. С ней легко было. Знаешь, почему? Потому что она знала, что я бесплоден. А это никто не должен был знать.

Когда я вспоминаю про это, то радуюсь, представляя, как отцовские мозги разлетаются по его кабинету.

Представляю, и чувствую — оргазм близок. Хихикаю довольно.

— А Шакировых я убью…всех, по очереди, чтобы мучались подольше. А Зай не убью. Её я оставлю себе. Она такая сладкая…я буду мучить её целую вечность.

Закрываю глаза. Представляю, что передо мной раком стоит Зайнаб. Глаза её распахнуты. Она, блядь, всегда куда-то в потолок смотрела, когда я её трахал. И эта шлюха, словно робот, ни звука не проронила.