Неподчинение

— Ну ты придумал, — хмыкнул он, — тут не ловит в глуши ни черта. Разве что на дерево полезешь.

— И полезу, — так и перло меня сегодня. Петрович из кармана старенький сотовый телефон достал, я на экран с оранжевой подсветкой глянул — и вправду, сеть не видит. Огляделся, — приглянулась берёза, ствол гладкий, ветки крепкие. Обхватил дерево и по ней полез вверх. Вот оно, когда дурь девать некуда, толкает на отчаянные шаги. Взобрался метров на пять, вниз смотрю — Зай стоит, козырьком сложив ладони.

— Кукушка, кукушка, сколько там осталось? — крикнула Зай, а Петрович, штопавший сеть, рассмеялся.

Спелись, значит.

— Ку-ку, ёпта, — выругался, поудобнее устраиваясь на ветке. Она подо мной угрожающе хрустнула, до земли здесь лететь прилично.

Я в телефон глянул — одна палочка появилась, лишь бы сеть не пропала. Набрал по памяти номер Таира, тот почти сразу ответил.

— Да!

Голос требовательный и сердитый. Узнал, наверное, что мы в бегах с сестрицей ее.

— Я нашел место клевое, с рыбалки встреть меня как обычно, — произнес, надеясь, что он сообразит.

— Какого че… ладно, встречу.

Я сбросил первый, обрадовавшись, что Шакиров не стал орать дальше.

Даже если его слушают, место заранее не найдут, что уже фору даст. Таир должен был помнить, что по дороге в деревню их на трассе кафе есть, ""Клевое место"", где рыбу могут пожарить прямо при тебе выловленную. А оттуда до их родового имения уже рукой подать.

— Ну все, теперь можно и в путь.

Сборы много времени не заняли, у нас с Зай и вещей толком не было. Петрович неторопливо спрятал снасти, проверил мотор. Мы погрузились в лодку и тронулись. Август, казавшийся бесконечным, уже перевалил за вторую половину, некоторые деревья вдоль берега уже золотились, и когда мы вышли на чистую, нецветущую воду, аж дыхание перехватило.

Двигатель шумел, но даже сквозь рев мотора я мог разобрать песню, которую исполнял Петрович:

— Из-за острова на стрежень, — выводит, а у самого косматую бороду ветром треплет, — на простор речной волны выплывают расписные Стеньки Разина челны.

Мы плыли часа два, за это время мимо промчалось несколько катеров, сверкнул золотыми буквами теплоход — двухпалубник. Если бы не ситуация, я б остался с Петровичем ещё на недельку. Такой отпуск мне нравился, это не жопу греть в заморских песках, здесь было хорошо и душевно.

Вскоре мы сбросили скорость, впереди показался небольшой самодельный причал, к которому Петрович и подрулил. Я помог Зай залезть на него, подхватив ее за талию, а потом и сам подтянулся, — вода ушла, лодка не доставала.

— Спасибо, Петрович, — пожал ему руку, в ладони держал несколько купюр. Он их принял, не стал возражать, за что я его и уважал: любая помощь должна быть вознаграждена, и правильно ее принять, значит, тоже уважение проявить.