4
0Может, в туалете запереться на несколько часов истерики? Вдруг в тесной кабинке я переосмыслю всю свою жизнь и выйду другим человеком? Холодной и бессердечной стервой? И надо признаться, что я согласна с Тимуром: влюбленность — это аддикция и зависимость, и меня неплохо так накрыло ею.
Умываюсь, опять проливаю слезы над раковиной и вновь умываюсь. И так несколько заходов. Когда я уже не могу выдавить из себя слезинки, а только безуспешно всхлипываю, то промакиваю лицо бумажным полотенцем. Криво улыбаюсь опухшему и зареванному отражению:
— Ты сильная и тебе никто не нужен.
Но я лгу. Нужен. Нужны. В тот момент, когда Тимур протянул следователю документы и справки о том, что Андрюша должен лежать в наркологической клинике под присмотром врачей, я почувствовала себя в безопасности. Пока я все эти дни страдала и плакала, он и Рома озаботились важным вопросом, который уберег в том числе и меня от решетки. Я в очередной раз все пустила на самотек.
Возвращаюсь в комнату, а чемодана моего и сумки нет. Лиля и Алена сидят на подоконнике бледные и испуганные и круглыми глазами на меня смотрят. И моего рюкзака с документами, кошельком и телефоном тоже не вижу.
— Нас, что, ограбили?
— Твои бывшие, — Лиля слабо улыбается. — Ань, ты с двумя, что ли, мутишь?
— Мутила, — Алена фыркает, — они же бывшие.
— Но суть-то одна.
— Даже если и с двумя? — Алена хмурится на Лилю. — ты их видела? Я бы тоже с ними замутила.
— Мне чернявый больше понравился, — Лиля отводит смущенный взгляд. — мой типаж. Диковатый, а второй слишком серьезный."
"— Тогда я второго беру, — смеется Алена. — Люблю серьезных мальчиков, — кидает на меня хитрый взгляд, — тебе же не жалко?
— Куда они мои вещи утащили? И как их впустили? — у меня пальцы покалывает паникой.
— Аня, а почему вы разбежались? — Алена игнорирует мой вопрос. — Они налево пошли, или ты погулять решила?
— Да не похожа она на ту, кто гуляет, — Лиля вздыхает, а потом тихо добавляет, — хотя и на ту, кто с двумя мутит тоже. Хм… Я совершенно не разбираюсь в людях.
— Почему вы их не остановили? — обескураженно хлопаю ресницами.
— Ну… — Алена пожимает плечами, — растерялись. Я вот таких мужиков в своей провинции никогда не видела. Я аж печеньем подавилась. Вошли, как к себе домой…
— Даже поздоровались, — кивает Лиля и взбудоражено шепчет, — черненький зырк-зырк по сторонам и говорит: ну и дыра.
— А второй не согласился. Сказал, что видал дыры и похуже.
Лиля и Алена замолкают с круглыми глазами, а нетерпеливо спрашивают:
— А дальше?
— А дальше, Одинцова, — раздается мрачный голос Тимура, — я хотел пошутить про дыру бывшей Ромы, но не стал, потому что бывшая у нас одна, а ее дырочки меня устраивают.
Лиля и Алена густо краснеют, и я сама стою пунцовая, как вишенка.
