(не)ваша девочка (СИ)

— Логично, — Рома хмыкает, — но ты ведь согласна, что ревности у меня не должно быть?

— Согласна, — слабо улыбаюсь, — и она не должна меня тревожить.

— Но тревожит?

Медленно киваю и говорю:

— Поэтому мне лучше в хостел. Я не могу у тебя остаться.

— У Тимура? — приподнимает бровь и в глазах вспыхивает недобрый огонек.

— И у него тоже.

— Высоты боишься?

— Что? — непонимающе хлопаю ресницами, а затем шепчу. — Нет.

— Выдохни, Анюта, — поглаживает по щеке. — Вопрос с хостелом обсудим позже, — встает, одергивает рукав и смотри на часы, — а сейчас нам надо к Андрею в лес успеть. Так просто нас к нему не пустят, только в часы посещения."

"Точно. Андрюша. Он у меня вылетел из головы, как и весь остальной мир за непростым и тихим разговором. Рома подходит к муравьиной ферме, стучит пальцем по стеклу:

— Не скучайте.

— Ты с ним разговариваешь? — покидаю кресло и оправляю футболку.

— Им важно чувствовать присутствие высшего разума, — Рома беззаботно смеется и шагает прочь из гостиной. — Хочу верить, что у них создан культ имени меня.

Глава 46. Хорошие прогнозы, но не для Анюты

— Я хочу домой, — шепчет Андрей и трясется.

Клиника, в которую увезли моего брата, реально построена в лесу и огорожена высоким забором, а само здание больше напоминает строгий особняк из трех этажей. Территорию патрулируют мрачные охранники, а перед самой клиникой слоняются пациенты.

Мы сидим в просторной комнате для посещений. В самом углу у окна, из которого я вижу крыльцо. На крыльце Рома стоит и Тимур, который подъехал чуть раньше. Разговаривают.

— Аня, — поскуливает Андрей, — ты меня слышишь?

— Слышу, — перевожу на него взгляд, — Илья предупредил, что ты будешь меня упрашивать забрать из клиники.

— Аня…

— Ты наркоман, Андрей, — я подпираю лицо кулаком.

— Это не так, — слабо улыбается. — Да это пацаны что-то мне подмешали…

— Теперь тебе никто ничего не подмешает.

— Я хочу домой! — вскакивает и бьет кулаком по столу, и к нему шагают два медбрата, на которых он загнанно оглядывается.

Кроме нас тут еще несколько пациентов и посетителей. Особенно меня пугает тощая девица, на вид которой лет пятнадцать. Плачет, а женщина перед ней, наверное, мама хмурится и губы поджимает.

— Вы не имеете права меня здесь держать! — рявкает Андрей, и его тащат прочь. — Мне тут не нравится, Аня! Не нравится!

— Тебе нравится чужие машины разбивать и на людей с ножами кидаться, — устало вздыхаю я. — И если понадобиться, то будут тебя здесь держать годами.

Я блефую. У меня нет таких средств, а Рома и Тимур — не благотворительный фонд, однако моя угроза срабатывает. Андрей затихает в руках медбратов и бледнеет.

— Прости меня, Аня, — он жалобно всхлипывает. — Я больше не буду.

И сердце идет трещинами. Он такой испуганный, но нельзя быть с ним слабой и ласковой.