4
0
Медленно моргаю. Неловкое молчание затягивается, и Рома недовольно цыкает:
— Мы в тебя кончили, да?
— Ты, мать твою, серьезно? — обескураженно шепчу я.
— И Тимур?
Я закрываю глаза. Господи, когда я успела так нагрешить, что меня лбом столкнули с не самыми умными представителями мужского рода? Хотя… подобное тянется к подобному. Чему я удивляюсь, я сама ночью пребывала в полнейшем отупении.
— Да, Ром, и Тимур в меня кончил, — я сглатываю кислую от злости слюну и открываю глаза. — Вы оба в меня кончили. И прости за подробности, но у меня вся промежность была в засохшей сперме.
— Я обычно не кончаю внутрь…
Раздается приглушенный смешок наташи, которая, похоже, стоит у двери и подслушивает.
— Ты сейчас пытаешься оправдаться? — в изумлении спрашиваю я.
— Нет, — пожимает плечами. — Мне казалось, я успел вытащить.
— Да твою ж дивизию, — из меня рвется короткий смешок.
— Значит, не успел, — перекатывается с пяток на носки.
Я медленно под немигающим и сверлящим взглядом вскрываю блистер и ноготком поддеваю таблетку.
— Я против, — неожиданно шепчет Рома и стервятником бросается ко мне, но я успеваю закинуть таблетку в рот.
С рыком давит пальцами на челюстные мышцы, но отрава проглочена, поэтому я покорно открываю рот и высовываю язык.
— Сука, — шипит в лицо и дергает за волосы, — ты нахрена это сделала?
— Уходи, Рома, — я щурю глаза. — До вечера еще далеко.
— Дрянь, — рывком и за грудки вынуждает встать и тащит прочь из комнаты.
— Оставь ее! — рявкает Наташа.
— Сгинула, стерва! — в ненависти рычит Рома и толкает меня на кухню.
Я приваливаюсь к стене, а Рома сует мне графин с водой:
— Пей!
Решил спровоцировать у меня приступ рвоты? Хмыкаю и прижимаю графин к груди:
— Ты, что, готов стать отцом?
Дикими глазами смотрит на меня, как загнанный в ловушку зверь.
— Или Тимур готов? — задаю я очередной тихий вопрос. — Я вот матерью не готова быть. И окончательное решение за мной. И мое решение — нет.
Выливаю воду в раковину. Рома сжимает кулаки, весь передергивается и приглаживает волосы:
— Блять!
Скрипит зубами и выходит. Я вновь вздрагиваю от хлопка двери и сползаю по стеночке на пол. Мама, роди меня обратно.
Глава 29. Неудобные вопросы
Стою у окна и смотрю на легкие разводы облаков. Перисто-слоистые. Помню, как в шестом классе Анюта презентовала доклад об осадках на уроке географии. Белая блузочка, две косы и серьезное лицо. Тимур крутится в кресле позади меня и задумчиво щелкает ручкой.
— Ну что… — наконец говорит он и отбрасывает ручку, откинувшись на мягкую спинку, — неприятно, но… Одинцова права. Какой ребенок? И ведь я помнил о резинке.
Я зол. И Тимур тоже недоволен сложившейся ситуацией. Я слышу в его голосе тихие нотки гнева.
