10
0Шершавым язычком!
Опять мысли совсем в другую сторону едут!
Несутся , как локомотив с горы, съехавший в рельс!
И опять.
Злюсь.
Закипать все внутри начинает!
Вот чего? Чего ей, дурочке, не хватает?
Простенькая сейчас такая. Раскрасневшаяся. Само очарование! Милая, что аж в груди все сжимается. Такая… На вид чистая!
Сестренка у нее ангел!
Ну, денег, может, мало, но есть же нормальные! Нормальные способы их заработать!
Готовит офигенно.
Ни один ресторан не сравнится!
Потому что…
Да.
В ресторане оно все… Шикарное. Подано с наворотами. Лучшие повара для тебя стараются!
Но вот этого вот…
Душевного такого… Уюта семейного, домашнего…
Когда просто двое вместе сидят на кухне рядом.
Вот этого там нет.
И ни за какие деньги не купишь. Нигде. Никогда. Хоть сто миллиардов на стол вывалишь!
Как модели-девки все те рестораны!
Красивые, и… Пустые!
Глянцевые, и пластмассовые!
Нет, в каждой из них своя изюминка, конечно. Каждая пытается в себе ее найти, а если нет, то сделать при помощи хирурга. Особенный разрез глаз или необычная форма груди. Или жесты какие-то и голосок с сексуальным придыханием!
Но даже эти изюминки.
Скучные. Штампованные.
Сначала забавно даже, а после приедается. Раздражать начинает!
А она…
Сжимаю вилку в руке так, что почти гнется.
Она настоящая. Естественная. В этом ее весь кайф. В этом ее главная изюминка. И крышу сносит так, что улетать заставляет!
И что?
Такой, как все эти глянцевые хочет стать?
Поэтому из трусов выпрыгивает?
Жрать в доме почти нечего, а сама брендовые шмотки напяливает и по кабакам дорогим шляется, на которые денег у нее нет! Чтобы спонсора себе богатого отхватить!
Рычу в ярости, а она вдруг снова.
Так!
Спокойно, Евгений! Держаться! Перестань себе представлять, что бы так прекрасно сейчас в эти губки вошло!
Выдержка-то не железная!
Она что себе думает?
На кой черт провоцирует сама и сама же сбегает? Смотрит на меня с таким ужасом?
И глазища свои распахивает, как тогда… В тот первый толчок, когда я в нее ворвался… распробовал, на свою голову!
А ведь станет же такой, – понимаю.
Пожирая малышку глазами.
Жадно втягиваю аромат и это чувство.
Что в груди екнуло.
В самом сердце.
Сколько лет я этого не ощущал?
Простого семейного уюта?
Лет с двенадцати так точно, да! С тех пор, как мы с Дикарем оказались в детдоме! Правда, и он тогда не был еще Дикарем. А простым парнем Маратом. Эту кличку уже потом заслужил. Кулаками яростными и тем, что до последнего дрался. Не мог руками, так зубами цеплялся. И крошил. Крушил. Оба мы против всех тогда стояли насмерть!
Запретил себе думать.
