2
0Сын!
– А как же грамматика?
– А-а, это… Ничего, обойдусь…
– Может, как-нибудь в другой раз?
Она смотрела на него с надеждой и горечью.
– Ась, ты извини, да. Девчонка ты хорошая, но… У меня теперь другая жизнь начинается. Виола мне сына родила! Она матерью стала, понимаешь? Теперь у нас все хорошо будет…
– Да не будет у вас хорошо с ней. Если она стерва, то это на всю жизнь…
– Слышь, ты бы не злила меня. Не надо. А то я не всегда бываю добрый.
Игнат оделся и выскочил из комнаты. В холле, возле двери, сидел Жарик, верный ординарец Левы.
– Митроха где? – спросил Игнат.
– Да здесь он, в комнате, – поднимаясь с кресла, сказал Жарик.
Это была самая маленькая комната в квартире. В ней обычно ночевали охранники."
"Митроха сидел на кровати в обнимку с какой-то полуголой лялькой. Вот блядство развели!.. Вслух Игнат ничего не сказал. Потому что все началось с них с Левой, а дурной пример, как известно, заразителен… Да, задали они жару. Ну да ладно, все это в прошлом. Он заберет Виолу из роддома и будет с ней жить-поживать. Она уже не будет стервой, и он не станет больше удирать из дома…
– Митроха, ты не под мухой? – всматриваясь в пацана, спросил Игнат.
– Да нет! – мотнул головой тот.
– Тогда какого черта ты стоишь? Давай за машиной… Митроха, у меня сын родился!
Пацана как ветром выдуло из комнаты. А через пять минут Игнат уже катился в своем «Мерседесе» по направлению к больнице.
Примерно через час он был уже на месте. Одновременно с ним к родильному отделению подъехал и Вилли.
Самая обыкновенная больница, самое обыкновенное отделение. А ведь Виола собиралась рожать в специальном элитном роддоме. Каким ветром ее сюда занесло?
– Она сказала, что ехала на машине, когда у нее схватки начались. Тут уже куда привезут, лишь бы быстрей… – объяснил Вилли. – Я тут человека задействовал, он отдельную палату организовал…
В роддом посторонних не пускали. С роженицами можно было общаться только через окошко. Но для Игната закон не писан. Он хотел поскорее увидеть сына, и никакая сила не могла его остановить…
Он чуть не выломал входную дверь. На шум выскочила санитарка.
– Куда лезешь, буян! – набросилась на него женщина. – Нельзя!
– Да мне на сына бы глянуть!
– А я сказала, что нельзя!
Игнат вытащил бумажник, извлек из него три стодолларовые купюры, сунул женщине в руку. И пока та приходила в себя, он обогнул ее, чтобы идти дальше.
– Халат-то надень! – крикнула она ему вслед.
Халат он надел. Но пришлось выяснять отношения с медсестрой, которая накинулась на него, как разъяренная хохлатка на коршуна. Еще и врачиха подключилась. Пришлось Игнату снова раскошелиться. Он даже не помнил, по скольку сот баксов дал каждой. Но в палату к Виоле его все равно не пустили.
– Все равно ребенка там нет! – заявила врачиха.
