4
0
— Я где-то слышала… Что у вас там, если в семье рождаются одни девочки, то говорят, что её прокляли.
— К чему ты это?
— Столько женщин тебя прокляли, Рустам, — облизываю пересохшие от горечи губы. — Пусть у тебя родится столько девочек, скольких ты обидел. Чтобы каждая из дочерей дала тебе шанс отработать всех обиженных тобой девочек заботой и любовью.
Он ошарашенно открывает рот.
— А мальчиков тебе нельзя. Мужчину вырастить может только мужчина. Спасибо за кофе…
Ухожу.
Глава 43 — Вакуум
Мара с Иваном забрала на машине Ярославна. Артёма — родители. Нас с Воробьем везёт домой Шмелёв.
— Рома, ты на расслабоне, у тебя стимула нет. Деньги тебе не принципиальны, победа ничего не решает. И ты работаешь в зоне комфорта. Поэтому — только третье, который уж год.
— Ну, почему — не принципиальны? Принципиальны…
— Они никак не изменят уровень твоей жизни. Изменится только сумма на счету. Гипотетические цифры не стимулируют.
Вздыхает.
— А я думал, я — молодец.
— Ты молодец. Объективно — результат хороший. Субъективно — можешь лучше. Из зоны комфорта тебя надо выводить. Иначе, третье — это твой потолок.
Прижимаю за лоб к себе сонно моргающего Воробья.
— Так… Это что ещё такое?
Трогаю за лоб ещё раз.
— Накупались… Жар. Эх, Жека. Говорил же я тебе — десять минут.
Но попробуй его из воды вытащить. Старшие закалённые, этот ещё совсем чахлый. Наплюхался…
— Горло болит?
— Чешется…
— Першит, — поправляю я. — Ром, притормози у аптеки.
Яшин тоже по-началу у меня чем только не болел. И бронхитами и ангинами, и гастритами. Потом стал неубиваем. И этого подтянем.
С уверенностью, что Аиша дома, веду туда Воробья. Но дома никого нет. Смотрю на часы. Сеанс?
Окей… Не буду пока звонить.
Напоив сиропом, даю ему рассасывать таблетку и укладываю в постель.
Сделав стоическое выражение лица, морщась, сглатывает слюну.
— Фу…
Вытаскивает язык с таблеткой. Отрицательно крутит головой, округляя глаза и сводя жалобно брови к переносице.
— Это лучше, чем уколы, — привожу ему самый действенный довод из детства Яшина.
Язык вместе с таблеткой моментально прячется обратно.
Включаю ему на плазме мультики, чтобы страдать было веселее. Кот запрыгивает сверху. Обнюхивает. И даже даёт себя сгрести в объятия.
— У бабушки был кот… — целует его в морду Женька.
Ставлю его телефон на зарядку.
— Мать тебе звонит?
— Она занята там…
— А ты ей?
— У меня номера нет. Чтобы не отвлекал… — поджимает губы.
Понятно.
Устроившись на подушке, Бастет, властно придерживая его голову лапой, вылизывает висок.
Даже кот понимает — ребёнок. А люди не понимают…
Время идёт… Аиши нет.
Женька уснул, температура, зараза, держится.
Внутри меня нарастает утомление. Телек начинает раздражать.
Желудок просит еды.
