Мой милый повеса

– Мать ворвалась в гостиную и потребовала, чтобы гости немедленно покинули дом. Я была готова провалиться сквозь землю. Понимаете, это произошло вскоре после ссоры между нашими родителями, но я даже не представляла, с какой ненавистью они относятся друг к другу.

– Ходили слухи, что причина конфликта в том, что ваш отец не отдал отцу Сары карточный долг, – заметила Люси. – Это правда?

Сглотнув, Мэг утвердительно кивнула.

– Да, так говорили, но в подробности родители меня не посвящали. Я была готова умереть от позора в тот день. Мать кричала, что не намерена терпеть богатеньких отпрысков Хайфилда в своем доме.

– Не может быть! – всплеснула руками Люси.

– И тем не менее это правда. – Даже теперь, столько лет спустя, жаркая волна стыда накрыла Мэг, и она схватилась за чашку в надежде скрыть, вне всякого сомнения, покрасневшее лицо. – Я подозревала, что накануне мать сильно злоупотребила спиртным.

– Что было потом? – Люси не сводила взгляда с лица Мэг.

– Харт и Сара поднялись, намереваясь уйти, конечно, и было видно, что они сочувствуют мне.

– И тогда Харт что-то сказал, да? – попыталась приблизить к сути дела девушку Люси, опускаясь на кушетку с ней рядом.

– Они еще не дошли до двери гостиной, как мать повернулась ко мне и выкрикнула: «Даже не думай, что им всерьез нравится твое общество, Маргарет! Они здесь только для того, чтобы продемонстрировать тебе, как изысканна их одежда и богата карета, на которой они сюда пожаловали. Ты для них недостаточно хороша, и никогда любить тебя они не будут».

– Прямо так и сказала? – вне себя от гнева – лицо раскраснелось, ноздри трепещут, зрачки расширены – воскликнула Люси.

– Да! – вздохнула Мэг (сколько бы лет ни прошло, ей никогда не забыть, что произошло потом). – Харт обернулся и, словно не замечая мою родительницу, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Не слушайте ее, Мэг: она несчастный человек, – мы всегда вас любили и будем любить». Мать расхохоталась, и тогда Харт повернулся к ней и отчеканил: «Мадам, вы вольны говорить что угодно обо мне и моей сестре, но если я еще хоть раз услышу оскорбления в адрес вашей дочери, вы об этом пожалеете».

– Не верю своим ушам! – воскликнула Люси, приложив руку к груди.

– И тем не менее это так!

Именно с той минуты Мэг и полюбила его. Он никогда не уделял ей особого внимания ни до, ни после, но все равно стал для нее героем, единственным человеком на земле, который попытался защитить ее от собственной матери; та же постоянно бранила ее за то, что никак не может найти себе мужа, что некрасива и неумна.

Но в ту минуту, когда Харт встал на ее защиту, что-то изменилось в самой Мэг. Она поверила ему: поверила в то, что достаточно хороша и чего-то стоит.