Метод книжной героини

Ты был единственным, кто общался с ним… – Ее голос ломается и затихает.

Валерия Евгеньевна поднимает за пластиковую ручку алюминиевый чайник и доливает в чашку кипяток, но такое чувство, что он льется мне прямо на голову. К горлу подкатывают слова благодарности, мышцы на ногах каменеют. Уже собираюсь встать и попрощаться, но из-за стены вдруг доносится шум.

– Наверное, это Гриша проснулся, – говорит Валерия Евгеньевна и ставит чашку на стол передо мной. – Пойду посмотрю, как он, и скажу, что к нему гость, – торопливо бросает она и выходит из комнаты.

Звучит глухой стук закрывающейся двери, а после доносится приглушенное бурчание.

Прислушиваюсь и узнаю сбивчивую речь Гриши. Смешанные чувства пробегают мурашками по рукам, а желание поскорее уйти становится сильнее. Все перепуталось. Что правильно, а что нет? Кто виновник, а кто жертва? Непонятно, кого винить, а кого спасать, кого ненавидеть, а кого жалеть.

Утопающий всегда тянет кого-то за собой, потому что он… утопающий. Это не оправдание, а, скорее, объяснение поступков некоторых людей. В таких случаях важно понимать, что ты можешь сделать.

Если можешь спасти, то спаси, а если нет, то плыви как можно дальше, иначе утонешь вместе с ним.

– Проходи, Елисей. Он тебя ждет, – слышу тихий голос Валерии Евгеньевны.

Поднимаюсь, выхожу из-за стола и медленно шагаю к открытой межкомнатной двери. Валерия Евгеньевна пропускает меня, глядя в пол, и возвращается на кухню. Делаю глубокий вдох и переступаю порог комнаты, где все это время прятался тот самый манипулятор, который устроил для меня книжные американские горки. Цветастые стены рябью бьют по глазам: постеры, рисунки, вырезки из журналов, вышитые крестиком картины с изображением животных.

Стол завален книгами и вздувшимися тетрадями, у которых, очевидно, исписан каждый лист, а на диване сидит Гриша, упираясь локтями в колени. Его длинные волосы слипшимися иглами торчат в разные стороны, мятая футболка болтается на угловатых плечах.

– За-закрой… дверь, – говорит он.

Выполняю просьбу, а когда оборачиваюсь, Гриша уже стоит посредине комнаты. Он медленно приподнимает подбородок, и мне приходится сделать то же самое, чтобы смотреть ему в глаза.

– Ты п-пришел би-бить меня? – Гриша разводит руки в стороны.

 – Д-давай.

– Я пришел не за этим, – спокойно отвечаю я. – Может, сядем и поговорим?

– За-зачем? П-просто сделай, что д-должен, и ух-ходи.

Шагаю в сторону, откидываю одеяло и сажусь на диван. Гриша с опаской косится на меня, но через несколько секунд занимает место рядом.

– Ты видел эфир? – холодно спрашиваю я.

– Д-да.

– Понравилось?

Повисает короткая пауза, но ее убивает решительное и несокрушимое:

– Да.

– Легче стало?

Гриша опускает голову и шумно вздыхает.