3
0
И если они раньше принимали облик стыда и смущения, то теперь обратились в нечто иное, ведь мужа и отца своих детей глупо стесняться.
— Инга… — хрипит Егор.
Глава 17. Я разговариваю с женой, козел!
— Инга… — повторяет Егор.
А я делаю вид, что ничего такого не произошло.
Подумаешь, трусы сняла. Каждый день их снимаю под столом.
Конечно, очень хочется засмущаться до кривой улыбки и щек в красных пятнах, но я же зрелая женщина, а зрелые женщины дразнят мужей иначе, чем милые малолетки.
— Надо бы встретиться с Машей, — задумчиво тяну я. — Поговорить с ней.
Да, я беру Егора недоумением.
Я знаю, что у меня не выйдет его соблазнять, как роковой красотке или игривой кокетке. Нет этого во мне. И не было раньше, когда мы встретились.
Поэтому жеманничать, копируя кого-то — глупо, и мне самой потом будет неприятно.
Поэтому трусы я сняла без многообещающих улыбок, подмигиваний и вздохов с охами.
Взяла и сняла. Только аккуратно, без лишней суеты и шума.
И это сработало.
Егор реально подвис.
— С Машей, говорю, встретиться, — подпираю лицо кулаком и всматриваюсь в глаза Егора.
— Да, встреться… — говорит он, а потом наклоняется ко мне. — Вопрос-то у меня обратно встал.
Смотрим друг другу в глаза.
Секс был для нас раньше тайной, напряжением и изучением друг друга. Сейчас вроде изучать нечего, но вот оказалось, что я способна снять трусы в кофейне, а после сидеть пить кофе.
Еще бы неделю назад я возмутилась, а сейчас даже не краснею.
Над дверью звенят колокольчики, и в кофейню входит приземистый широкоплечий мужичок. Злой такой, а за ним блондинка появляется:
— Вот он, — всхлипывает она и указывает, на Егора.
— По твою душу пришли, — слегка прищуриваюсь я.
Егор медленно встает, не спуская с меня взгляда:
— И зря пришли.
— Эй, урод! — окликает Егора мужик. — Ты чо на мою телку наехал?
А дальше четкий, выверенный и резкий удар от Егора по наглой роже, визги Алины и блондинки, и брызги крови с громким хрустом.
Я же делаю спокойный глоток тыквенного рафа. Зрелость она такая. Совсем не визгливая.
Наблюдаю за тем, как мой муж бьет под дых незнакомого мужика и как тот крякает, и закусываю кончик языка.
— Я сейчас разговариваю со своей женой! — Егор встряхивает мужика за грудки, в ярости вглядываясь в окровавленное и бледное лицо.
Девки верещат, а у меня сердце учащает бег.
У меня муж — злобный дровосек, который за шиворот тащит свою жертву к выходу, а затем выталкивает на крыльцо.
— Оставь его! — верещит блондинка.
— Скройся, тупая сука! — гаркает на нее Егор, и блондинка цепенеет.
