Мятежный

Во мне пламенем пылала ярость, способная за секунды охватить своим жаром все вокруг.

Она вскинула руки вверх.

– Слушай, извини, но ты ведь все еще не в порядке. Мы не хотели тебе говорить, потому что знали: ты устроишь истерику. И угадай что? Именно этим ты сейчас и занимаешься. И я не хочу в этом участвовать. Мой духовный наставник говорит, что ты портишь мою ауру.

– Мы? Даррен тоже об этом знал? – Я приблизилась к ней. Пэм отошла на шаг назад. И тут я поняла, что мне совсем необязательно сталкивать ее в бассейн. Она сама в него упадет.

– Ладно. Только я. И что теперь? Подай на меня в суд, Джесси! Ты странная, непредсказуемая девушка.

Я не хочу иметь с тобой дела.

– Я девушка, которую ты заставила сделать аборт и вынудила притворяться, что меня не насиловали. Так чего еще ты хочешь от меня? – огрызнулась я в ответ. – Я порчу твою ауру? А ты разрушила мою жизнь!

– Да неужели? Снова об этом? – Она отошла еще на шаг, пренебрежительно махнув рукой в мою сторону. – Ты была ребенком! Ты бы родила этого младенца и оставила его мне на воспитание. А я хотела заниматься своей жизнью.

Я придвинулась ближе, осознавая, возможно впервые за все это время, что не совсем ясно мыслила, но и Пэм тоже нельзя назвать вменяемой.

Она все еще не могла признать тот простой факт, что меня изнасиловали и она до безумия одержима собой.

– Когда ты узнала про рак, Пэм?

Пожалуйста, пусть она скажет, что узнала сегодня утром, чтобы я могла и дальше спокойно смотреть ей в лицо, не желая совершить с ней нечто ужасное. Но она подняла руки и шагнула назад, заранее приняв оборонительную позу.

– Через пару дней после вашей поездки в клинику.

Мой живот скрутило. У меня было достаточно времени, чтобы попрощаться с ним.

Но мне не удалось держать его, когда он сделал последний вдох. Меня даже не было рядом, дабы утешить его и убедиться: он чувствует, что его любят. Он мог бы лежать на одной из моих толстовок – он любил спать на моей одежде – и смотреть на меня снизу вверх, а я бы сказала что-нибудь успокаивающее, что-то, что он точно смог бы понять. Но у меня даже не осталось возможности подарить ему то, чего больше никто не заслуживал в этом доме, – уважение, которое оказывают члену семьи, оставшемуся рядом даже тогда, когда все остальные от тебя отворачивались.

Когда Шэдоу испустил свой последний вздох, я, вероятно, находилась с Романом в душе, тяжело дыша и царапая его плоть.

Вот что происходит, когда даешь жизни еще один шанс."

"– Я тебя ненавижу! Я чертовски сильно тебя ненавижу! – закричала я, бросаясь в сторону Пэм. Она попыталась отступить, но упала в самую глубокую часть бассейна. Пэм плохо умела плавать. Несмотря на то количество времени, что проводила в шезлонге, она почти никогда не подходила к воде.