3
0
Олег ждал ее у вагона. При виде платформы и поездов ей стало нехорошо. Она схватилась за шею – и не нашла там привычной цепочки от медальона. Жаль... Но, как там сказал Андрей Михайлович, этот удивительный старик, теперь у нее будет новая жизнь, и все будет хорошо.
– Оксана! – Олег подскочил и взял ее за руку. – Что с тобой? Ты как-то изменилась...
Он заглянул ей в глаза, которые сияли, как августовские звезды, и неожиданно сказал:
– Поедем сейчас со мной...
– Нет уж! – Она рассмеялась. – Мне надолго хватило этих поездок!
– Да! Извини, я закрутился и не успел выяснить, что там с делом Валентины Лесневской, – быстро заговорил он, – но там, в Москве, это даже удобнее, я займусь этим.
– Не надо. – Оксана положила руки ему на плечи, – ты прав, про это надо забыть. Забыть и жить дальше.
– Зайдите в вагон! – крикнула проводница. – Время!
– Я приеду! – сказал Олег. – Скоро приеду!
– По делам? – спросила Оксана, но двери вагона уже закрылись.
– Нет! – кричал он беззвучно. – Не по делам, я приеду к тебе! Понимаешь?
Поезд тронулся. Она улыбалась, и волосы цвета майского меда развевались на ветру.
* * *Октября двенадцатого дня лета от Рождества Господнего тысяча пятьсот пятьдесят четвертого перед воротами города Нойбаха появился одинокий путник.
– Кто таков? – окликнул монаха городской стражник.
– Ордена доминиканцев смиренный брат Бернар... – ответил монах жалобным, гнусавым голосом.
– Чего тебе надо в нашем городе?
– Я ищу себе пропитания именем Божьим... Господь наш завещал во имя Его оказывать гостеприимство нищим и бездомным.
– Ладно, проходи, Божий человек! – смилостивился стражник и пропустил монаха в ворота."
"Монах шел по кривым улочкам Нойбаха, опираясь на посох и поглядывая по сторонам из-под своего капюшона, словно припоминал что-то давно забытое. Наконец он остановился перед постоялым двором, над распахнутыми воротами которого красовалась вывеска с пивным бочонком и свиным окороком.
На крыльце стоял пузатый мужчина в коричневом засаленном кафтане. Оглядев монаха, он недовольно проговорил:
– Чего тебе надо?
– Дозволь мне переночевать у вас на конюшне, добрый господин.
– Нам ни к чему попрошайки! Пошел прочь, нищеброд!
– Пожалей меня, добрый господин! Я иду с самого рассвета, ноги мои подкашиваются от усталости, живот подвело от голода. Я переночую в вашем славном городе, а с рассветом пойду дальше, поищу пристанище в одном из монастырей нашего ордена...
С этими словами монах как бы невзначай отбросил капюшон.
Открылось белесое, отвратительное лицо, изъеденное проказой.
– Господи помилуй! – Хозяин постоялого двора испуганно перекрестился.
