5
0Дофин стоял в окружении придворных, которые сочувственно поглядывали на Лютецию и беседующую с ней королеву-мать. А Мария, за спиной которой жалкой кучкой теснились три фрейлины, все еще не понимала, можно ли ей уже покинуть Бирюзовую столовую или же требуется дождаться отбытия королевы.
«В любом приличном дворце непременно должна быть библиотека. Мне обязательно нужно попасть туда и разобраться хотя бы в местных географических названиях. И этот странный разговор за столом… что значит: одна из принцесс? Если это не Лютеция, то значит, это я? Получается, Марию, то есть меня, собираются отдать замуж. И не в условно европейское государство, где я хоть примерно понимаю, как и к чему нужно относиться, а к каким-то дикарям…»."
"Королева покинула Бирюзовую столовую, и Мария, отправляясь в свои апартаменты, размышляла по пути: «мне кажется, или книжные попаданки устраивались в жизни как-то легче и удобнее? Не слишком ли много всего пытаются навалить на меня? Хотя… в любом случае, пока я не могу изменить совсем ничего. Так что первая моя цель — не просто местная география, а все знания, которые найдутся об этих самых нисландцах. Если принц говорил про меха, то получается, что это какая-то северная страна? И если у них там нет древесины, то как они выживают? Сидят в холодных пещерах или что?..».
Глава 10
С первого дня недели у принцесс начались уроки. После молитвы и завтрака приходили преподаватели. На стол ставились массивные песочные часы с тяжелым бронзовым основанием, и тонюсенькая струйка песка отмечала время, которое отведено на урок.
Поскольку Мария пропустила по болезни часть занятий, то и спрос с нее пока был невелик. А вот от Лютеции учительница потребовала вызубренное наизусть стихотворение поэта Леона Нуара и письменный разбор самого поэтического текста. Запинаясь и мекая, тоскливо глядя в потолок и дожидаясь подсказки учительницы, Лютеция с трудом выдавила три катрена:
— Правда ли, с уходом сентября
Загорчит туманами заря;
Обрядится красным златом лес,
Оттеняя синих вод урез?
Подскажете мне, какой из дат
Журавли, предвосхищая хлад,
Проплывут тенями по стерне,
Плача о родимой стороне?
Впрочем, нет: ни слова, ни слезы.
Ларь из янтаря и бирюзы
Сам раскроет, спрятанное в нём.
Осень. Час за часом, день за днём[1]
Читала она с тоской, явно показывая, как ей досаждают такие глупости. Лист же в ее тетради оказалась девственно чист и никаких мыслей о сути текста не содержал.
