Лучи смерти

– Это было серьезно? – задал сыщик главный вопрос.

– В каком смысле?

– Ну, «взрыв по телеграмме». Кинуть энергию бомбы за тысячу верст! Никому еще не удавалось.

– Сам я, понятно, таких штук не видел, – ответил Трачевский. Он говорил медленно, обдумывая каждое слово. – Но верю Михаилу Михайловичу. Он не мальчишка, не фантазер, чтобы трепать языком. Если сказал, что получил результат в эксперименте, значит, так и было.

– От эксперимента до работающего образца дистанция огромного размера, – мягко возразил сыщик.

– Я историк, судить мне трудно. Но вот что сказал мне доктор Филиппов за неделю до смерти. Он заявил буквально следующее: я сделал открытие. Настоящее, которое перевернет общество. Это больше, чем открытие, это революция. И если бы вы знали, как все просто, как изумительно дешево. Удивительно, как до сих пор не догадались другие.

– Что именно заставило его так заявить? Он провел какой-то новый, особенно успешный опыт?

– Да, Михаил Михайлович только что вернулся из Риги. И весь сиял!

– Вы, случайно, не знаете, с каким из заводов он там работал? Где делались приборы?

Трачевский подумал, затем затряс головой:

– Эх, годы, годы… Раньше я помнил наизусть целые томы научных сочинений. А сейчас? Филиппов называл место. Где-то на окраине. На какой-то дамбе.

– Выгонная дамба?

– Кажется, да.

– А не помните, какая? В Риге их две – Первая и Вторая.

– На Второй вроде бы.

– Может, и завод вспомните? Хотя бы какой он был, механический или химический?

– Химический, – твердо ответил историк. – Именно химический, потому что Михаил Михайлович называл его директора коллегой.

– Очень хорошо. В Риге на Второй Выгонной дамбе находятся три химических предприятия. Самое большое из них – завод Рутенберга."

"– Точно! – обрадовался собеседник. – Рутенберг, именно эту фамилию упоминал Филиппов. Но так зовут владельца, а Михаил Михайлович работал с директором-распорядителем. И говорил, что тот очень близко принимает его исследования. Весьма помогает с приборами, с оснасткой. На русских заводах таких ему никто бы не изготовил.

Очень близко принимает, убийственно близко, чуть не сказал сыщик. Но продолжил расспросы. Однако больше ничего важного Трачевский вспомнить не смог. И про Теслу не добавил. Мелькало имя, и не более того. Поблагодарив профессора за беседу, Алексей Николаевич отправился в здание МВД на Фонтанке. К этому времени он окончательно решил переговорить с Дурново, хотя ему настойчиво советовали не делать этого.

Коллежский советник позвонил из вестибюля товарищу министра на прямой телефон и попросил о встрече. Дурново не удивился, и это был плохой знак. Значит, тайного советника уже известили…

Сановник назначил прием на семь пополудни.