0
0А ректор замер с приклеенной улыбкой. Белова же странно поглядывала на меня.
— А может, не надо? — промычал музыкант.
— Надо, Вася, надо.
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — изумился тот.
Я подмигнул ему, хрустнул пальцами и принялся играть.
Мои руки запорхали над клавишами, как две неуклюжие коряги, извлекая чудовищную музыку. Смертный аж перекосило, а где-то вдалеке завыли собаки. И судя по выражению лица музыканта, он тоже был готов завыть от ужаса.
— Шучу, — подмигнул я ему и посерьёзнел."
"Теперь мои пальцы ловко забегали по клавишам. А рояль начал изливать дивные звуки. Они складывались в мелодию, пробирающую до самых потаённых струн души. Меня ей научила одна из муз.
Музыка произвела на смертных ошеломляющее впечатление. Они раскрыли рты и распахнули глаза. Все разговоры смолкли, а уши у людей вытянулись, словно боялись пропустить хотя бы звук из этой волшебной мелодии.
Даже музыкант поражённо вытаращил зенки, а затем сглотнул и замер как заворожённый.
Но я не стал долго баловать людей прекрасной музыкой. Уже через пару минут сильно ударил по клавишам и с грохотом опустил клап — так называется откидная крышка, закрывающая клавиатуру рояли.
Пару секунд стояла гробовая тишина, а потом зал взорвался аплодисментами.
— Браво! — выкрикнул ректор.
— Где вы так научились играть⁈ — жадно спросил музыкант. — И что это была за чудесная мелодия? Она буквально вырвала мою душу и вернула её обратно обновлённой и исцелённой. Это была музыка богов!
Смертный даже не понимал, насколько был прав.
— Мастера не выдают своих тайн, — улыбнулся я, встал со стула и двинулся к столам с закусками.
Народ восторженно поглядывал на меня и обсуждал мою игру. А я украдкой посмотрел на Чернова. Его брови сошлись в одну линию, похожую на лохматую седую гусеницу. Желваки вздулись, губы кривились, а глаза налились ненавистью. Он был похож на пищевое отравление. От его вида хотелось блевануть.
Однако Шилов оказался не из робких. Он с улыбкой что-то прошептал старику, недвусмысленно косясь на его волосы. А тот мрачно кивнул.
Уверен, что завтра Чернов придёт на лекцию лысым. Он же при свидетелях поклялся своими волосами, что Громов не знает разницы между пианино и роялем. А я так сыграл, что невозможно поверить в то, что мне неведомо различие этих музыкальных инструментов.
Довольно усмехнувшись, я принялся азартно поглощать закуски, запивая их вином.
Как раз за этим увлекательным занятием меня и застала Огнева, вернувшаяся из дамской комнаты.
— Ешь? — хмуро бросила она.
Я закатил глаза, уже устав говорить смертным, что они подмечают очевидные вещи.
— Нет, книги читаю, — всё же буркнул я.
— А кто так великолепно играл на рояле? — с интересом спросила она, оглядывая гостей. — Я кое-что расслышала.
