0
0
Стрельнув взглядом по сторонам, я заметил Шилова, его бывшую жену, капитана Морозова, какого-то седовласого аристократа и Евграфа Петровича Чернова, которому Марена уже прогулы ставила. Они о чём-то беседовали. Или о ком-то. Скорее второй вариант.
Прислушавшись, я уловил скрежещущий голос Чернова:
— … Громов, конечно, силен, но по сути своей он недалеко ушёл от простолюдинов. Не обучен манерам, знает максимум один-два языка, не разбирается в вине, а его остроты понимают лишь грузчики. А уж в искусстве он явно разбирается так же хорошо, как волколак в апельсинах.
В этот миг взгляд старика упал на рояль, приткнувшийся в углу зала. Простолюдин во фраке что-то тихонько наигрывал, поддерживая великосветскую атмосферу.
— Да я клянусь остатками своих седых волос, что Громов не знает разницу между пианино и роялем, — продолжил Евграф Петрович, презрительно поморщившись. — Я бы никогда не отдал свою внучку за такого, как Громов.
Незнакомый мне аристократ хмыкнул. А вот Шилов с тонкой улыбкой проговорил, пригубив вино:
— Не в обиду будет сказано, уважаемый Евграф Петрович, но Громов вряд ли бы женился на ней, даже если бы ему приплатили. Ему явно нравятся боевитые магини с титулом, а ваша внучка, простите, всё больше предпочитает проводить время в библиотеке, а не на тренировках. И я могу ответственно заявить, что она не особо-то и выкладывается на них. Да?
Шилов глянул на свою бывшую жену, а та постаралась сгладить колючие слова мужчины:
— Ну, я не так сказала. Скорее, она просто быстро устаёт. А это уже вопросы к тренеру по физподготовке.
Чернов всё равно недовольно поджал сухие губы. А я решил наказать его. Двинулся прямиком к роялю, не обращая внимания на взгляды людей.
— Любезный, уступите мне место, — попросил я простолюдина.
Тот удивлённо посмотрел на меня, перестав играть.
— Извините, господин кадет, но мне не положено.
— Всего на пять минут.
Смертный тревожно сглотнул, явно не желая ссориться с дворянином, а затем бросил взгляд в ту сторону, где во все тридцать два зуба улыбался ректор, напряжённо поглядывая в мою сторону. Музыкант вопросительно посмотрел на него и покосился на меня. Ректор, поколебавшись, чуть наклонил голову, явно поняв молчаливую пантомиму мужчины. Тот облегчённо кивнул и встал.
А я уселся на его место и спросил:
— Куда тут жать, чтобы играть лучше всех богов и богинь музыки?
— На клавиши, — пробормотал смертный, бросив на ректора отчаянный взгляд.
Ну, я им сейчас устрою!
Глава 24
Музыкант с ужасом посмотрел на меня и поморщился. Всё в нём говорило, что он ожидает такой какофонии звуков, от которой у людей кровь из ушей польётся.
Гости же с интересом принялись поглядывать в мою сторону и переговариваться.
В глазах Евграфа Петровича Чернова возникло напряжение.
