Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

Поднимаю полный недоумения взгляд, встречаюсь с прищуренными, темно-синими, почти черными, как море в сильнейший шторм, глазами.

– Почему? – искренне удивляюсь.

Стихия бушует все сильнее. Меня вот-вот накроет волнами. Покачиваюсь, внезапно теряя равновесие, и упираюсь ладонями в крепкие бедра, лишь бы не упасть к его ногам.

– Точно вставай, – делает неопределенный взмах рукой. – Сейчас же, – перехватывает мои запястья.

Только сейчас осознаю, что мое лицо оказалось четко напротив его ширинки. Бросаю быстрый взгляд вниз – и мгновенно отвожу его смущенно в сторону.

Ну что за человек? Его за дверью невеста ждет, а он… Козлина в брачный период. Только козу свою где-то в коридоре потерял.

– Кхм… Ладно, – рывком поднимаюсь и, повесив сантиметр на шею, оттряхиваю и тщательно вытираю руки, будто испачкалась. – Брюки мне принесете, я по ним замерю.

Вспоминаю о Марине и, возможно, череде других женщин, – и природная брезгливость накрывает меня с головой. Поморщив носик и проигнорировав мрачный взгляд подозрительно молчаливого Льва, я направляюсь к столу. Бросаю блокнот рядом с набросками.

– Это что?

Царев материализуется из ниоткуда, протягивает руку, наклоняясь и прижимаясь к моему плечу полуобнаженным торсом.

Недовольно кошусь на него. Рубашку он успел на себя накинуть, а застегнуть не удосужился. Хочу отстраниться, но вторая рука ложится на мою талию, нащупав ее под прямой плотной тканью. Грубые пальцы контрастно нежно обхватывают бок.

– Эскиз платья для вашей невесты, – выхватываю из его пальцев мой и подсовываю тот, который «дорого-богато». – Учтены все ее пожелания, – широко улыбаюсь, вглядываясь в перекошенное лицо Льва.

– Мда… – крутит в руке бумагу, будто ищет на обратной стороне нормальный набросок.

 – Выбрось это, – сминает в комок и сам кидает на пол. – Будешь шить платье, которое я выбрал, – чеканит строго и берет мой драгоценный эскиз. – Вот это мне нравится. Доработала?

– Угу, – вздохнув, надуваю губы, с тоской провожая взглядом идеальное свадебное платье.

Мое! Но… Придется все-таки пожертвовать им ради должности у Валевского. Какой же тернистый путь к мечте.

– Это что за ругательство? – вчитывается в наспех сделанные пометки. – Переведи.

– Проще говоря, ткань-хамелеон.

Меняет оттенок на солнце, – воодушевленно объясняю. И на миг забываю, что заключена в цепкие лапы зверя. Провернувшись, оказываюсь четко напротив него. Почти вплотную к горячей, вздымающейся груди. – Но очень редкая. Заказывать из-за границы придется. Можно заменить ее…

– Красивая? Тебе нравится? – с непривычно теплой улыбкой всматривается в мое припудренное лицо. Снимает с меня очки, а я не думаю сопротивляться. Совершенно забываюсь, когда речь заходит о творчестве.

– Очень, – тяну с грустью.