Личная красавица босса. Свадьбы не будет!

– Неважно, – отмахиваюсь, судорожно поправляя очки, которые то и дело сползают с переносицы. У них еще и стекло треснуло, искажая видимость. Кажется, мне нужны новые.

– Необычно, – Лев чуть приподнимает один уголок губ. Тех самых, что целовали меня, яростно впивались в мой рот, не позволяя сделать вдох. И сейчас они так близко, что, кажется, зверюга опять набросится на меня. Но вместо этого он спокойно поворачивается к бабушке. – Это Алена Неважно, – подкусывает меня, сохраняя серьезный тон. – И она пообедает с нами.

– Так это прекрасно, – Степанида Николаевна прижимает обе руки к груди и улыбается так широко, будто я ее родная внучка.

И по-хозяйски подходит к столу, перебирает контейнеры, которые сгрузил Лев, выдает мне несколько, попросив подогреть содержимое. Делает это так убедительно, что я даже и мысли не допускаю отказать. Машинально выполняю задание. Чувствую себя как дома.

Не замечаю, как уже по своей инициативе раскладываю гарнир по тарелкам, красиво сервируя пюре и поливая его ароматной подливой. Накалываю мясо, чтобы аккуратно уложить его на край.

– Вот это правильно, – мой жест не укрывается от зоркого глаза бабушки. – Сытый мужчина – твой мужчина, – произносит еле слышно.

– У меня уже есть мужчина, – отвечаю громче, чем следовало. Лгу глазом не моргнув, лишь бы скорее избавиться от семейки хищников. Окружили меня, заманили в ловушку, но я не полезу покорно им в пасть.

– О как, – реагирует Лев слабым смешком. Не верит.

Ловлю на себе ехидный взгляд. Он оценивающе скользит по моим волосам, которые я неистово желаю помыть, и по лицу, что начинает чесаться под слоем тоналки и пудры, спускается к шее, останавливается на блузке.

Тем временем я искренне жалею, что не плюнула Цареву в пюре. Вздернув подбородок, небрежно вручаю ему его двойную порцию, ставлю на стол тарелки для Ромки и Степаниды Николаевы. И только потом беру свою.

– Приятного аппетита, – бубню я, но смягчаюсь, когда вижу, с каким удовольствием Ромка уплетает мясо.

Пробую сама – и идея остаться в этой семье навсегда больше не кажется дикой.

– Как же вкусно, – не выдержав, выдыхаю со стоном удовольствия. Рядом, поперхнувшись, вдруг закашливается Лев. И я подаю ему стакан воды, лишь бы не мешал наслаждаться обедом. Умирает от удушья пусть позже. Когда я доем.

– Ты полегче, – хрипит он, вливая в себя воду.

– М-м-м? – мычу, погружая в рот еще кусочек мяса и облизывая губы.