8
0
Бросив очередной взгляд на замухрышку, гордо зовущую себя дизайнером, я все-таки не выдерживаю. Смеясь, срываю с нее свитер. Исключительно, чтобы не оказаться виноватым в преждевременной кончине ценного сотрудника Валевского. От перегрева.
Вообще-то я не хотел ее трогать, но руки сами потянулись. Выбились из-под контроля. Зато теперь «домовиха», как окрестил ее Ромка, на человека стала похожа. Без очков, в приличной блузочке, хоть и унылой. Юбку бы еще на тряпки пустить, но если я оставлю девочку-бабульку в одних трусиках, то это будет похоже на домогательство. Хотя я бы взглянул… Чисто из интереса, насколько там все запущено.
Или нет. В тихом омуте, как говорится…
– Еще не все потеряно, – бегло осмотрев трясущуюся фигурку, выдаю абсолютно искренне. С моей стороны это почти комплимент."
"А что? Глаза большие, особенно от шока после того, как я ее раздел. Шея тонкая и длинная. Черты бледного лица приятные, мягкие, как у мраморной статуи. Венера Милосская, только с руками. Талия вроде есть. И грудь на месте. Вырисовывается под шелком наглухо закрытой блузки.
Надо бы прекратить туда пялиться, иначе рискую получить по морде.
– Ну все, пап, она тебя придушит ночью, – родной сын выносит мне приговор. За какие грехи?
Непонимающе кошусь в его сторону, безмолвно спрашивая, что он имеет ввиду. Но Ромка молчит, лишь головой укоризненно качает, кивая на нашу боевую «домовиху».
– Да мы вроде на ночь не договаривались, – пожимаю плечами и отхожу на безопасное расстояние, пока мне не добавили. А судя по искаженному гневом лицу рукастой Венеры, она на грани.
– Ты лучше вообще не спи, пап, – вздыхает Ромка подливая масла в огонь. – А то… кхе-кхе, – имитирует удушье, сжав ладонями горло и высунув язык.
Цыкаю на него предупреждающе, и он садится ровно, складывает руки перед собой, как за школьной партой. Понимаю, что надо заканчивать весь этот балаган, поворачиваюсь к девчонке, которая пыхтит, как огнедышащий дракон, у которого заряд пламени кончился.
Невольно улыбаюсь.
Смешная. Румяная от жары и обиды. И хорошенькая, когда злится.
Ее бы переодеть, умыть, потому что с макияжем она явно не дружит, а еще пучок на макушке распустить.
Стоп! Я только что мысленно Рапунцель из нее сделал?
Достала меня эта неуловимая принцесса: мерещится всюду, а встретиться отказывается. Контракт бы вернула, так нет же! Играет со мной.
– Знаете, я свою работу выполнила, так что пойду, – четко и дерзко выпаливает дизайнер, и ее голос кажется мне знакомым.
– Обиделась? – спрашиваю мягко и виновато свожу брови. Мой вид заставляет ее растеряться.
