8
0
Раздражает! Настолько, что я фыркаю, как лиса, которая угодила в капкан, но все еще надеется выбраться. Прищуриваюсь зло.
– Нет уж, я послушаю, – дерзко осадив брата, важно опускаюсь на стул. Закидываю ногу на ногу, складываю руки на груди и вздергиваю подбородок. – Вы продолжайте-продолжайте, – ехидно тороплю их.
Остаюсь в эпицентре стихии, где закручивается моя судьба. И не сдвинусь с места, пока эти двое не поймут, что я тоже личность. Со своими мечтами и желаниями. В которых, если честно, я до конца не разобралась…
– Лев, присаживайтесь, пожалуйста. Алик, ты тоже, – возвращается Лера и пытается сгладить углы.
Застыли друг напротив друга, как отвесные скалы. С каменными лицами, в напряженных позах. На дне зрачков летают искры.
– Леся, иди ко мне, – отодвигаю ближайший стул и похлопываю по сиденью. – Отсюда открывается отличный вид. У нас попкорна нет?
– Алена, – укоризненно осекает меня она, но все же садится рядом.
Под сарказмом прячу истинные эмоции. Я разрыдаться готова от несправедливости. И от эгоизма двух дорогих мне людей.
Алик – с детства самый родной для меня, несмотря на то, что у нас нет ни одной общей капли крови.
Что касается Льва… С ним сложнее. Он наглый, легкомысленный и озабоченный тип. Абсолютно не мой мужчина! Но когда он рядом, в солнечном сплетении взрываются фейерверки. Когда говорит, хочется слушать вечно и… верить. Когда касается меня, под его пальцами горит каждый миллиметр кожи, а температура тела подпрыгивает до критической отметки.
Невольно касаюсь губ, словно защищаясь. Потому что от одного воспоминания о нашем недавнем поцелуе разум мгновенно отключается.
Влюбилась все-таки? Нашла, в кого!
Злюсь. На себя. На него. И на брата. Меня буквально разрывает от гнева.
Лев будто улавливает мое настроение. Прерывает зрительную схватку с Аликом – и смотрит на меня так виновато, что на доли секунды смягчаюсь. Но только внутри, а внешне остаюсь ледяной и несломленной. Отдернув руку от лица, ухмыляюсь и стойко выдерживаю ласкающий взгляд.
– Принцесса, извини, опять все как-то по-дурацки вышло, – проводит пальцами по подбородку.
Бархатный голос поднимает рой пьяных бабочек в моей груди. Они порхают, теряя ориентацию, врезаются друг в друга, кружатся. Но я отстреливаю их по одной.
– А у вас всегда так, Лев Романович, – обращаюсь к нему официально.
Лера давится смехом, прыская в ладошку.
