8
0Высокий, с колючей проволокой и под напряжением.
«Не влезай – убьет!» – буквально вопит весь его вид.
Опасность.
Красная кнопка.
Но я с размаха бью по ней.
– Если честно, Альберт, контракт интересует меня в последнюю очередь. Я здесь совершенно по другому поводу, – откладываю столовые приборы.
Вижу, как вытягивается по струнке Алена, напрягается, настороженно всматриваясь в мое лицо. Посылаю ей легкую, добрую улыбку, отчего она округляет глаза, а изумрудные омуты затягивают меня на самое дно. И уже не выбраться. Мосты сожжены. Назад пути нет. Только в адское пламя, где я буду гореть вместе с моей безумной принцессой.
– Хм, любопытно, – Туманов складывает руки в замок. Буравит меня черным взглядом. – И по какому же?
Алена подает мне какие-то знаки. Отрицательно качает головой, будто предупредить меня о чем-то пытается. Пальчиками по столу постукивает, привлекая мое внимание или посылая секретные сигналы при помощи азбуки Морзе. А я могу лишь думать о том, как смешно подпрыгивают ее золотистые локоны. И как хочется зарыться в них пальцами. Потом притянуть это капризно сморщенное личико к себе – и впиться в распахнутые губки поцелуем.
Поэтому без тени сомнения я совершаю решающий шаг. Главный в своей жизни.
– Я здесь, чтобы попросить руки вашей сестры, – произношу четко и уверенно. – Я хочу, чтобы Алена стала моей женой.
Принцесса тяжело и протяжно вздыхает, прижимает ладонь ко лбу, будто мучается головной болью. И не скрывает, что причина ее внезапной мигрени – я.
– Ой, дурак, – проговаривает одними губами, а потом прячет лицо в руках.
– Кла-асс, – еле слышно тянет Ромка.
И больше ни слова.
В звенящей тишине, как выстрелы, раздаются слова Туманова:
– Придется расхотеть. Никакой свадьбы не будет!
Глава 35
Алена
Невозможный! Тиран, брюзга, самодур!
И за что я его только люблю?
Зубы сжимаются до противного скрежета, а руки превращаются в кулаки. Как же я зла сейчас! Готова побить собственного брата. Который привык все решать за меня.
– Алик… – откашлявшись, зову его хрипло. Голос предает меня – он пропитан сталью и обидой.
Поворачиваюсь, чтобы посмотреть Альберту в лицо и четко высказать свое мнение, которое в этом доме никого не интересует. Но брат занят. Буравит Льва строгим, убивающим взглядом.
– Ш-ш-ш, Аленушка, – выставляет руку, и вместо него я должна разговаривать с его ладонью. – Не беспокойся, я все решу.
Дернувшись от возмущения, я случайно цепляю тарелку – и она слетает со стола вместе с едой, к которой я сегодня даже не притронулась. Аппетита нет. Ощущение, будто на этом ужине именно я – главное блюдо.
