Лев

Зал загудел, а Карина, сидящая рядом со Львом, загудела громче всех. Лев смотрел на Славу: с момента объявления решения тот не шелохнулся – застыл, как статуя, перестав даже моргать. Как только заседание объявили оконченным, Лев подскочил с места и рванул к нему: не стыдясь посторонних взглядов, он крепко обнял его, чувствуя под пальцами безвольное, расслабленное тело. Слава стоял, как желе – куда толкнешь, туда и потянется. С другого конца зала на них смотрела его мама: какую же престарелую мегеру она напоминала Льву в тот момент!

Он, припоминая речь судьи, быстро заговорил:

- Он сказал, что можно оспорить!

Слава поднял на Льва равнодушный взгляд.

- А ты, наверное, рад, – просто сказал он.

И, выбравшись из его объятий, направился к выходу из зала. Лев от растерянности не сообразил, что ему тоже нужно туда – к выходу, и остался стоять у стола адвоката, глядя на удаляющуюся спину.

Ничуть он не был рад. У него всё внутри – там, где сердце, легкие и рёбра – болело, как от серьёзных повреждений.

Ну, и что теперь делать?

Лев и Слава [74-75]

Слава курил у здания суда. Лев, выйдя следом за ним, отметил это сначала вскользь. Затем почувствовал: что-то не так. Ещё раз посмотрел на Славу.

- Ты куришь?! – возмутился он, борясь с желанием выхватить сигарету из его рта и бросить в мусорный бак.

Слава ответил очевидное:

- Да.

- И давно?

- С сегодняшнего дня, – хмуро сказал он. Покосившись на Льва, добавил: – Только не начинай.

Лев как раз собирался начать: и про рак легких, и про пародонтоз, и про импотенцию – в общем, про всё, что через несколько лет напишут на сигаретных пачках. Но, встретившись со скучающе-равнодушным взглядом Славы, мигом растерял запал. Не лучшее было время для ругани из-за сигарет.

Лев отошёл в сторону, облокотился на лестничное ограждение и начал покорно ждать, пока Слава докурит. Его мама, показавшаяся из-за дверей, подобного поведения сына не оценила: начала ругаться, мол, «что это ещё за фокусы» и «вот этому ты ребенка собирался учить, да?». Слава не стал с ней церемониться, жестко сказал: - Отвали от меня.

- Ты… - она растерялась. – Ты не смей так с матерью говорить!

- А ты мне не мать! – выпалил Слава, выдыхая дым прямо в мамино лицо. – Считай, что потеряла всех своих детей!

Морщинистое лицо сжалось, делая маму ещё старше, чем та была на самом деле. Заметив, как по глубоким складкам на щеках побежали слёзы, Лев почувствовал укол жалости: ну зачем, зачем он так?"

"- Ты думаешь только о себе, - медленно заговорила мама, борясь со слезами. – А ты не думал, каково мне возвращаться в пустую квартиру? Туда, где раньше нас было четверо, а теперь… - она сбилась, перевела дыхание, - а теперь я одна.

Лев проникся к ней искренним сочувствием, но Слава – нет. Он заговорил в тон ей:

- Это ты думаешь только о себе.