Лев

Слава готовился к этому дню заранее: во-первых, начал работать преподавателем в детской изостудии. Лев удивился, что ему удалось это провернуть ещё до официального окончания колледжа (официальное случилось бы только в июне – через месяц после Юлиной смерти), но Слава огорошил его новостью о том, что при устройстве на работу образованием вообще не поинтересовались – только реальными навыками. Работа, совмещенная с учебой и уходом за сестрой, выжимала из Славы последние силы, но он постоянно повторял, что «так нужно»: нужно официальное место работы, на котором выдают справки с уровнем дохода. Лев понимал, что он прав и… одновременно с этим не понимал: было так больно от его усталости."

"Ну а во-вторых, Слава подготовил весь пакет документов: заявление на усыновление, автобиографию, пресловутые справки и характеристики с места работы (неспроста он выбрал работу с детьми – хотел, чтобы это отдельно отметили), справка об отсутствии судимости, медицинское заключение, документы на квартиру (которые они в спешке оформляли вместе с Кариной ещё осенью), он даже прошел специальное обучение для приемных родителей, хотя в интернете писали, что родственники не обязаны его проходить, но Слава повторял, что необходимо сделать всё максимально возможное, чтобы во всём переплюнуть маму. Льву был странен этот соревновательный момент: будто Слава пытался всеми силами сделать больше, чем она. Неважно – что, главное – больше.

Ему казалось это лишним. Он был уверен, что Славина мама не готовится ни к чему подобному, и он «переплюнул» её ещё в тот момент, когда заимел в собственности трехкомнатную квартиру (а не двухкомнатную, как она). Ещё в больничных коридорах он стал свидетелем нескольких перепалок между ними, мол, кто и когда заберет Мики. Слава говорил, что Мики останется с ним, мама отвечала, что это «ерунда» и, если он так хочет детей, пускай заводит своих.

- Мики и есть мой! – цедил сквозь зубы Слава.

- Твой племянник, а не твой сын.

- Это всё просто слова, – жестко отвечал он. – Никто и представить не может, что он для меня значит.

Про «никто» он, конечно, преувеличил. Лев не только представлял, но и видел: Слава создал вокруг Мики оберегающий купол из любви и заботы – никакая злая реальность под этот купол не могла проникнуть. Нельзя сказать, что Мики защищали от правды. Мальчик знал, что мама болеет, но как будто всё равно не врубался. Льва иногда раздражала эта беспечность: пока взрослые не находили себе места от беспокойства, пацану – хоть бы что: «А когда пойдем играть? А можно посмотреть мультики? А где моя желтая машинка?».