Лев

Ему было странно, что он вообще попал в такую жуткую ситуацию: он, Лёва из детского сада номер пять, Лёва из «А» класса, Лев из медицинского института, он же обычный человек, он просто пытался жить эту жизнь…

«А ты думал, вас делают на специальных заводах? – насмехался он над собственным негодованием. – Ленинградский завод по изготовлению насильников?»

«Не на заводах, но…»

Он думал, что с такими сразу всё понятно. Такие не ходят в детские сады, не учатся в школе, не влюбляются, не строят планов на будущее. У таких один план: испортить кому-нибудь жизнь. Ему было сложно представить: его папа ходит в ясли, его папа плачет, его папа боится признаться в любви, его папа нервничает перед первым поцелуем в кино… Да так не бывает. Хотя мама говорила, что помнит его таким. И он сам как будто бы тоже немножко помнил.

А если никто не просыпается по утрам с мечтами сломать другому человеку жизнь, почему все вокруг такие поломанные? Может, Артур тоже просто поломанный?

И внезапно эта мысль пронзила Льва непонятным сочувствием: конечно, Артур сломан, как и сам Лев. Что-то его поломало. Он не знает, что, потому что они никогда об этом не говорили: Артур не умеет глубоко нырять, в разговорах он плавает на поверхности, но значит ли это, что он действительно такой невдумчивый, каким пытается казаться?

Лев испытал чувство странной, уродливой сращённости с Артуром – этакую родственную связь: они одной крови. Их связующая нить – насилие. Они держатся на этом фундаменте вдвоём. Может, они его даже скрепляют.

Лев снова потянулся к телефону и, отыскав в телефонной книге давно забытый (а когда-то выученный наизусть) американский номер Якова, нажал зеленую трубку. Он был уверен, что не дозвонится, а потому не сформулировал даже сам для себя, зачем это делает. За шесть лет номер мог сменится несколько раз (у самого Льва, например, сменился), да и к тому же пройдёт ли звонок из России в другую страну? Раньше, чтобы звонить, они с какими-то роумингами заморачивались…

В общем, он был уверен, что звонок сбросится, но раздались короткие гудки и от неожиданности Лев резко принял сидячее положение. Перед глазами всё пошло цветными кругами: надо бы полегче с резкостью, всё-таки почти двадцать четыре…

- Yes? – послышался в трубке такой знакомый и такой чужой голос одновременно.

Это был голос Якова, Лев сразу его узнал. Повзрослевший, низкий, но всё равно – он. Ошибиться невозможно."

"- Привет, - проговорил Лев в трубку, чувствуя, что сейчас умрёт от страха и стыда.

Тишина в ответ. Лев был уверен, что Яков тоже его узнал.