Лев

И Яков повёл себя, как ребёнок – засеменил следом.

- Ладно, пойдём, раз приглашаешь.

Лёва опасался, что вся банда недоскинхедов может подтянуться к флигелю и поджидать его там, поэтому торопил Власовского. Тот спотыкался на ровном месте, хотя и глядел под ноги зажмуренным глазом, Лёва шипел на него: «Сними ты их уже», имея в виду очки, а Яков шипел в ответ: «Без них я вообще не дойду».

У флигеля не оказалось никого, Лёва дрожащими пальцами вставил ключ в амбарный замок и открыл дверь. Пропустил Якова вперед, сам зашёл следом и закрыл дверь на щеколду.

Власовский оглядывался, как будто попал в настоящую квартиру, и даже вежливо покивал:

- Миленько тут у вас.

Миленько, конечно. Бетонные стены с плакатами полуголых девушек, музыкальных групп и персонажей мультиков, да хаотично расставленная поломанная мебель. Даже света нет. Летом хватало дневного освещения из окон (это всё-таки был не совсем подвал, а цокольный этаж), а вечером пользовались двумя большими походными фонарями.

Лёва чувствовал себя так, как будто принимает важного гостя на своей территории, и, суетясь, он сказал Якову:

- Вот, кресло, - он указал на кресло-качалку Камы. Кроме него, никто не имел права им пользоваться. – Садись.

Яков сел и тут же качнулся назад. Рядом с креслом стояла тумбочка – тоже собственность Камы. Лёва полез в неё, вытащил коньяк, в глаза бросилась упаковка с презервативами, лежащая возле магнитофона. Он закрыл обратно отходящую от петель дверцу и бросился на поиски ваты.

- Где-то была, - говорил он, шаря рукой на полке с клеем. – Не может не быть, потому что Пакля колется.

- Хорошие у тебя друзья, - хмыкнул Яков.

- Нашёл!

Смочив ватку коньяком, Лёва приблизился к пострадавшему.

- Я помогу.

Власовский не возражал. Лёва прижал ватку к рассеченной брови и Яков поморщился.

- Больно?

- Терпимо.

Лёва провёл ваткой ниже, по дорожке крови – от глаза до подбородка. Местами кровь запеклась и приходилось прикладывать усилия, чтобы её оттереть.

Лев приблизился почти вплотную к креслу: сначала поставил левую ногу между ног Якова, затем упёрся коленом в сидение. Кресло качнулось под его весом.

- Что ты делаешь? – уточнил Власовский.

- Помогаю, - охрипшим голосом ответил Лёва.

- Так… близко.

- Тебе не нравится? – уточнил Лёва, откладывая ватку. – Мне отойти?

- Не отходи.

Лёва аккуратно снял очки с Якова и положил их на тумбочку, снова склонился над парнем (кресло качнулось назад). Власовский следил за каждым движением, как тревожный пациент за руками стоматолога: Лёва водил пальцами по щеке Якова, и тот смотрел вбок, а когда рука шла ниже, к губам, взгляд тоже опускался вниз.

Лёва одернул руку.

- Ты что, боишься меня?

Власовский растерялся:

- Нет, просто… Странная ситуация.

- Я могу прекратить.

- Нет, продолжай, пожалуйста.