Лев

Подарков в тот день и правда получилось много: Артур подарил ему органайзер в виде черепа – у него снималась теменная кость, как крышка, и внутрь можно было сложить всё что угодно. Слава назвал это «очень милой баночкой для печенья». Катя подарила альбом для фотографий и Лев заметил, как во время вручения она переглянулась со Славой. Сдружились, блин. От Пелагеи Лев ничего не ждал (всё-таки она школьница, а мама никогда не щедрилась на карманные деньги), но сестра подарила самодельный кулон в виде бутылки с водой из Невы. Сказала, что в память о родине.

- И о том дне, когда я чуть не глотнул холерных вибрионов, - напомнил Слава.

Сам он сказал, что отдаст свой подарок потом, когда все уйдут, потому что он слишком интимный. При слове «интимный» все протянули: «О-о-о-о…», а Лев не знал, что и думать: какой подарок в их случае считался бы «интимным»? С момента разговора на кухне прошло два месяца, а они ничуть не сдвинулись с мертвой точки: их отношения олицетворяли тот дурацкий случай, когда зовут «на чай» и действительно пьют чай. Даже в его фантазиях Слава начал ему отказывать: только он раскручивал сюжет до желанного момента, как воображаемый Слава говорил: «Нет, ничего не будет, мне это не интересно» и – действительно – ничего не происходило. Подумать только, каким трепетным он стал к чужим отказам, даже образы в голове стали говорить ему: «Нет».

Он рассказал о сложившейся ситуации Артуру. Ему было не по себе, что приходится советоваться именно с Артуром (напрягало подспудное ожидание, что тот опять всё опошлит), но он не знал больше ни одного гея в своём окружении, у которого можно было спросить: «А у тебя так было? И что вы сделали?».

Артур не рассказал, было ли у него так. Они уединились на кухне: Артур с бокалом вина, Лев – с пустыми руками, потому что всё ещё не пил, и, пока остальные весело болтали в гостиной, у них завязывалась беседа.

- Ты рассказал ему про Якова?

- Да.

- Зачем?

- В смысле – зачем?

- Ну, какое это сейчас имеет значение? – спросил Артур. – Ты его этим напугал.

- Он сказал, что ему просто не интересно. Он не сказал, что напуган.

- Пытается выглядеть лучше.

- В смысле?

- Ну, типа он такой важный, независимый и не даёт в жопу, – пояснил Артур, добавив снисходительное: – Подростки…

Лев мысленно осудил Артура за мнение, что лучше выглядит тот, кто «не даёт в жопу», и ему даже захотелось порасспрашивать его этими Славиными вопросами: «А почему ты так думаешь?», но было не до этого: разобраться в ситуации казалось важнее, чем копаться в мозгах Артура.

- Он говорит всё так, как есть, - настаивал Лев. – Он не тот, кто из себя что-то строит.