Лев

Но что он точно помнил: как они питались на эти деньги почти два месяца.

- Это так странно: пока в стране одним нечего было есть, другие покупали себе «Чешскую» вазу.

Лев, слушая его, вдруг подумал: это вполне могли быть его родители. Они, конечно, не приносили в дом хрустальных ваз, но он хорошо помнил, как деньги тратились на всякую ерунду, на новые ружья, на побрякушки для папиных увлечений охотой и рыбалкой. Лёва не помнил голода, и они с Пелагеей всегда ходили в новой одежде. Только дни рождения у них почему-то были хуже, чем у Славы с Юлей.

- Не знал, что твоя мама врач, - заметил Лев.

- Я этого сам большую часть времени не помню, - объяснил Слава. – Я поздний ребёнок, когда мне было десять, мама вышла на пенсию. А до этого я помню её только с машинкой «Зингер».

Этот разговор у них случился в начале декабря, когда они прогуливались по заснеженной набережной, и Слава неожиданно спросил про день рождения."

"- Значит, у тебя никогда не было нормальных подарков, – заключил он, выслушав Льва. – Тогда тебе нужен настоящий день рождения с друзьями.

- Зачем? – поморщился Лев.

- Чем больше людей позовешь – тем больше нормальных подарков получишь. Компенсируешь за все двадцать три года.

Лев сначала отнекивался – уж слишком пугающе Слава называл это мероприятие «вечеринкой с друзьями», но, когда прикинул, сколько у него друзей, стало ясно, что вечеринки не получится, а значит, не так всё и страшно. Можно один раз попробовать.

Сначала он хотел позвать только Славу, Карину и Артура. Но когда проговорился в телефонной беседе с Катей, что планирует отмечать день рождения, она сказала, что «такое бывает только раз в сто лет, вторых ста лет у тебя не будет, так что я вылетаю». Вместе с ней увязалась Пелагея, а с Пелагеей чуть не увязалась мама (сестра еле отбрыкалась от неё, сказав, что это молодёжная вечеринка).

- Она не молодёжная, - поправил Лев, выслушивая этот рассказ на кухне. – У нас тут Карина и Артур.

В гостиной скрипела музыка – именно «скрипела», потому что Слава хвастался всем гостям своим старым патефоном. Он ставил на этот антиквариат пластинки рок-музыкантов прошлого века и тот воспроизводил их с шуршаще-скрипящим звуком. Лев не видел в этом смысла: зачем, если можно включить музыку на музыкальном центре? Но все с почтением ахали, всплескивали руками и просили не выключить, просили оставить именно так – на пластинках.

- Да фигня какая-то, – ворчал Лев, глядя, как все склонились над патефоном, будто не видели ничего подобного раньше. – Он же еле живой.

- Его сделали еще в сороковых годах, – пояснил Слава. – Маме он перешел от её отца. Она говорит, это первые выпуски Ленинградской артели «Граммофон».

- А, ну, если он из Ленинграда, тогда ладно, – фыркнул Лев.