Лев

Мне пришлось дать ему свой номер.

- Зачем?

- Он так сказал. Мол, не пойду к копам, если дашь свой номер.

- И ты дал? – опешил Лев.

- Конечно! Учитывая, что ты там натворил, тебя бы депортировали, окажись ты в участке!

Лев обессиленно выдохнул, не зная, что возразить. Ровно на секунду он подумал: ну и пускай бы депортировали. Всё равно здесь плохо. Эта мысль быстро затерялась среди прочих, выверенных и отрепетированных: нет, главное, что мы рядом с Яковом, мы любим друг друга, мы – идеальная пара.

- Если он будет звонить, не бери трубку, - потребовал Лев.

- Я так и планировал.

В вагоне метро, кроме них, не было никого. Только когда садились на Кастро, следом зашёл бездомный и приткнулся спать на сидениях в уголке, но через две станции его согнал работник метрополитена. Больше никто не заходил.

Лев смотрел на их отражение в окне: он взъерошенный, с воспаленными глазами, Яков – просто уставший. Он сидел на крайнем сидении и сонно облокачивался на поручень. Лев подумал: может, предложить ему своё плечо? Или колени. Никто же не видит…

Но потом вспомнил, что в любой момент кто-то может зайти. В конце концов, на станции, при остановке поезда, их могут увидеть через окна.

Зря Власовский полагал, что Лев не хочет прилюдно нежничать, потому что боится: им за это «что-то сделают». Его не пугали драки, да и он понял уже, что в этом городе действительно не сделают ничего. Уж если есть целые кварталы с клубами, в которых можно весело и свободно заразиться СПИДом, то люди тут и правда привычные ко всему.

Лев просто не хотел опускаться до их уровня. Он не хотел, чтобы это становилось для него нормальным: сегодня ты целуешь парня на улице, потом танцуешь в гей-клубе, потом даёшь себя помацать мужику с пивным брюхом, потом надеваешь трусы на резинках и встаёшь к шесту – а потом что? Существует ли во всём этом какое-то дно или это свободное падение?

А Власовский… Что это вообще с ним? Почему он считает, что это весело? Хочет ли он того же, что и эти мужчины: танцевать голым, кадрить мальчиков у барной стойки? А когда ему будет за сорок, он пойдёт в тот бар, где сейчас работает, и тоже начнёт приставать к молоденькому баристе?"

"- Яков, - позвал Лев, и Власовский, вздрогнув, отлип от поручней и, моргая, посмотрел на него. – Блин, я думал, ты не по-настоящему спишь.

- Уже неважно, - зевнул Яков, садясь ровнее. С левой стороны – как раз там, где он лежал на поручнях – кудрявые вихри на его голове стояли торчком, игнорируя силу притяжения.

Давя в себе умильную улыбку, Лев очень серьёзно спросил:

- А тебе правда нравится всё это… Ну, что там было?

- А что там было?

- Эти голые мужики, танцы на шесте.

Власовский фыркнул:

- А тебе типа не нравятся голые мужики?

- Только ты.

У Якова дрогнули губы – кажется, не один Лев пытался сдержать улыбку.