13
0— Когда ты уже заглянешь к нам? Марфа уже замучила с расспросами: когда приедет Ермакова? Ты же обещала!
— Сергей, как только, так сразу, — залилась она краской и поспешно отвернулась.
Теперь настала очередь профессора Старостелецкого.
— Валерьян Валерьевич, голубчик! — И того тоже настигли крепкие генеральские объятия. Кутузов склонился к уху Старостелецкого и постарался проговорить как можно тише, однако его шепот услышали все: — Почему бы после процедуры нам не пропустить пару капель вашей потрясающей настойки?
— Кхем-кхем… — неловко поправил очки Валерьян Валерьевич. — Пожалуй-с. Благодарю.
— Я бы тоже присоединился, — ухмыльнулся замдиректора.
— Еще бы! Иди-ка сюда! — бросился на него Кутузов и начал мять ему бока. — Все молодишься, черт? Уже песок сыпется, а ты все никак не уймешься, принцесса? Ба, еще и косичку, как баба, заплел!
— Куда красивее твоих кудрявых бровей, старый хрен!
И они оба засмеялись. Однако, поймав на себе укоризненный взгляд директора, Звездочет откашлялся и умолк.
— Лучше поздоровайся со своим старым учеником, — кивнул он на Белозерова.
— Здравствуйте, Сергей Михайлович, — учтиво поклонился тот. Он старался держаться тихо в присутствии высокородных, хотя появление старого учителя немного расслабило Белозерова.
— Васька, черт! — И опять генерал полез ломать ребра, мять бока и целовать щеки.
Их горячие лобзания прервал тихий, но строгий голос Горького.
— Попрошу отложить приветствия на потом, Сережа. Начинают.
И только сейчас Кутузов увидел «пациента» в окне.
— Опа! Снова этот⁈ — удивленно воскликнул Кутузов.
Все разом уставились на него.
— Долгая история, — отмахнулся Сергей Михайлович. — Однако… неделя и буст? Что за чертовщина?
— Именно, — коротко ответила Ермакова и подошла к стеклу, где начался процесс.
Тело Михаила выгнуло дугой, на шее и лбу вздулись вены. Он мужественно держался, пусть и давалось ему это нелегко. Начался долгий процесс проработки каналов.
— Знаете, — вдруг произнес Кутузов. — А ведь этот парень выдержал мое рукопожатие…
Ермакова закатила глаза, Звездочет цокнул языком, а у Белозерова взлетели брови.
— Ты еще не угомонился? — спросил замдиректора. — Не надоело?
— Ну, а что такого? — развел руками генерал, наблюдая за парнем, которого трясло как в лихорадке. — Но дело не в этом…
— Так он что сделал тебя? — лукаво спросил Горький.
— Как вы?.. Да, я влил в него половину энергии, но этот хлюст только ухмылялся и подтрунивал надо мной!
— Как же вы познакомились? — хитро прищурилась Ермакова.
