Леди Валентайн

— Вижу по твоему лицу, что некая догадка у тебя все-таки есть, — Эллингтон хмыкнул, но почти сразу хмуро свел брови к переносице, слегка покривив при этом рот, словно какая-то мысль, проскользнувшая мгновение назад в голове вызвала у нее презрение. — Да, он не испытывал к тебе ненависти, хотя тоже думал, что отдавать тебе треть наследства — слишком шикарно. Нолан понимал, что все деньги в итоге окажутся на счету Ботрайта. Его это никоим образом не устраивало, но и вредить тебе он не хотел. Вернее, он даже не думал о том, чтобы убить тебя. Нолан оказался намного чище в этом плане, чем Адели.

Впрочем, кое-что Кэролайн всё-таки удалось поднять со дна его души. Сам он считал это именно негативом, а Кэролайн особо не стала разбираться.

— Неужели ее постигла участь, которая когда-то привела к гибели Хейли и Лонгманов?

— Да, несмотря на всю свою хитрость, она начала расслабляться. Всё-таки несколько веков ей удавалось беспрепятственно проворачивать свои дела, оставаясь при этом безнаказанной. Она начала делать ошибки.

— Так что там с моим братом? — спросила я, а потом выдохнула: — Только не говори, что мне не показалось.

— Не говорю, — Эллингтон качнул головой. — Ему нравилась твоя мать. В том самом смысле. Свои мысли по отношению к ней, Нолан постарался загнать в самые дальние уголки своего разума, посчитав их… нечистыми, недостойными, что ли. Он уважал Кадмуса и его выбор, видел, что тот любит Джоселин и ему казалось, что он своим желанием пачкает нечто столь красивое. Потом Джоселин умерла, Нолан подумал, что все позади, но потом увидел повзрослевшую тебя. Крохотный темный демон в душе, который, как считал сам Нолан, умер, снова восстал из небытия.

Кэролайн вытащила его на свет. Поверь, Нолан довольно сильно страдал от этого. Теперь он желал не просто мачеху, по сути, чужую по крови женщину, а сестру!

— И это желание не помешало ему попробовать оставить меня без наследства, — фыркнула я, не особо поверив в страдания. Когда я видела Нолана, то он не показался мне страдающим, наоборот, обнимать меня ему явно понравилось.

— Желание — не любовь, Бриана, — сказал Эллингтон, а потом плавно поднялся на ноги. — Уже довольно поздно. Ты ведь не забыла, что завтра мы все-таки идем знакомиться с моим отцом.

Он итак уже считает, что я не хочу вас знакомить.

Тихо засмеявшись, я тоже поднялась. Подойдя к Эллингтону, вскинула голову и привстала на цыпочки, целуя моего будущего мужа в уголок дрогнувших губ.

— Спокойно ночи.

Сграбастав меня в объятия, Теодор поймал мои губы и еще минут пять терзал их. Только после того, как страсть снова начала туманить разум, он резко отпустил меня и сделал два шага в сторону двери.

— Приятных снов, — пожелал он и торопливо вышел из комнаты, тихо притворяя за собой дверь.