Лед твоих объятий

– Алекс, ну что ты говоришь? Ты понимаешь, что Бекки никогда на это не пойдет? Она любит Себастиана и рада беременности. Ты бы видел, как она сияет, когда говорит о своем малыше. Для нее он не просто пара клеток, а живое существо, сын."

"– Глупости! – отрезал отец. – У нее еще будет возможность родить. Ты должна с ней поговорить.

– Нет, – в голосе мамы прозвучала непривычная твердость.

– Ди, ты что, не слушала меня?

– Я ничего не буду говорить Ребекке, – упрямо повторила мамуля.

– Что ж, я сам ей скажу, – после паузы резко выдохнул родитель.

– Не советую, если не хочешь потерять дочь, – тихо произнесла мама. – Ребекка тебе этого не простит.

– Крев сатари! – выругался отец и принялся нервно мерить шагами комнату. – Как ее угораздило связаться с этим проклятым Кимли? Я сразу говорил, что ни к чему хорошему их брак не приведет! И вот пожалуйста. Моя дочь теперь калека, а этому ледяному хоть бы что!

– Перестань, Александр, – возмутилась мама. – Себастиан не виноват в том, что произошло. Если бы не он, мы могли бы никогда не увидеть нашу дочь!

Папа что-то буркнул, послышался тихий звук поцелуя и чуть слышный мамин шепот:

– Ну, хватит, дорогой. Все не так плохо. Бекки у нас сильная, она обязательно справится.

Я тогда осторожно отошла от двери, предоставляя мамуле самой успокаивать отца. И сейчас мне ужасно хотелось обнять ее, прижаться, как в далеком детстве, когда она была не известной писательницей, а всего лишь моей мамой, и забыть обо всех бедах. Но я не могла позволить себе подобной слабости.

– А я пришла позвать тебя в сад. В твоем положении полезно пройтись перед завтраком, тем более что погода сегодня просто чудесная, – воодушевленно сказала мамуля и предложила: – Давай я помогу тебе одеться?

М-да. Последний раз она одевала меня, когда мне было пять лет. Неожиданная забота тронула до глубины души.

– Выбери какое-нибудь платье, – предложила я. – На свой вкус.

– О, на мой вкус у тебя ничего подходящего нет, – рассмеялась мама. – Придется довольствоваться твоими экстремальными нарядами.

– Тогда принеси мой любимый синий сарафан.

Мне всегда нравилось творение Уго Нароцки. Этот модельер был мало известен за пределами Крода, но вещи, которые он создавал, могли соперничать с самыми раскрученными брендами мира.

Мама молча принесла наряд и помогла мне одеться.

– Ну как? – Я с надеждой ждала ответа. То, что сарафан стал мне велик, наводило на грустные размышления, но я хотела верить, что все не так плохо.

– Замечательно, детка! – после небольшой заминки преувеличенно бодро ответила мама, и это ее выдало. Получается, все очень плохо.

Я представила открытые костлявые плечи с болтающимися на них тонкими бретельками и принялась молча снимать сарафан.