Кружевное убийство

Михаил, а вы очень торопитесь?

Вообще-то Зимин очень торопился – через час у него была назначена встреча со свидетелем по делу, а до этого он намеревался доехать до дома Бубенцовой, чтобы поговорить с обнаруженной Снежаной бабкой. Но он понимал, что эта женщина спрашивает неспроста.

– У меня еще есть несколько минут, – ответил он. – Я думаю, что мог бы проводить вас до ателье. Вы что-то еще узнали и хотите поделиться?

– Нет, я ничего не узнала, – сказала Снежана медленно, словно раздумывая. – Но понимаете, мне не дает покоя одна мысль, высказанная моей мамой. Кстати, мне надо с ней попрощаться. Мамочка, я ушла в ателье! – прокричала она в глубь квартиры. – И Михаил Евгеньевич тоже уходит. Хорошего тебе дня!

– Спасибо за завтрак, Ирина Григорьевна, – тоже прокричал Зимин, вспомнив про хорошие манеры. – Было очень вкусно!

– На здоровье, – послышался мелодичный голос Машковской-старшей. – Приходите к обеду, у нас будет классический рассольник и расстегаи с рыбой.

– И когда только ваша мама все успевает? – пробормотал Зимин, рот которого моментально наполнился слюной, несмотря на недавний обильный завтрак. – Ладно, пойдемте. Я вас внимательно слушаю. Что такого особенного сказала Ирина Григорьевна?

– Мы обсуждали историю нашей семьи. Я просила ее и тетушку вспомнить что-то из рассказов о нашей дальней родственнице Тате Макаровой-Елисеевой – то, что могло пролить свет на загадку случившегося убийства. И мама сказала: невозможно вспомнить то, чего ты никогда не знал. Понимаете?

– Если честно, не совсем.

Разговаривая, они вышли в подъезд, Снежана захлопнула дверь, и они начали спускаться по широким и высоким ступеням сталинского дома. Зимину всегда ужасно нравились такие подъезды – светлые, с высокими лестничными пролетами, сохранившими дух прежнего времени, того самого, в котором жили на всю катушку и работали профессионально. Почему-то вдруг по этому времени, а точнее, по его людям Зимин начал скучать.

– Ну смотрите, – звонкий голосок Снежаны прервал его ностальгические мысли. – Если допустить, что Дарью Бубенцову убили из-за старинного сапфирового креста, то сделать это мог только человек, который про этот крест знал. Так?

– Разумеется.

– Первым, кто о нем узнал, был ваш подозреваемый Некипелов. Именно он обнаружил дневник, принадлежащий его предку, который из-за креста угодил на каторгу. Думаю, что и потомкам его поиски семейной реликвии ничего хорошего не принесли. Как минимум, в дневнике говорится о двух убийствах, а может быть, и о трех. Но вы склонны считать, что Некипелов Бубенцову не убивал. Так?

– Да, я уже объяснял, почему так считаю."

"– А я склонна с вами согласиться.