Кровавые обещания

 – Выбор имеют лишь морои, которые по доброй воле совершают убийство, как Озера. Больше никто не получает право выбора. У меня не было права выбора.

– И ты об этом не сожалеешь?

– Теперь нет. Теперь я тот, кем мне было предопределено стать. – Он нахмурился. – Мою гордость уязвляет одно – меня пробудил Натан, а теперь он ведет себя так, будто я в долгу перед ним. Вот почему я был достаточно добр и оставил за тобой свободу выбора – ради твоей гордости.

Добр. Я смотрела на него и снова чувствовала, что мое сердце разлетается на тысячу осколков. Будто снова узнала о его смерти.

Внезапно я испугалась, что не выдержу и расплачусь. Нет. Никаких слез. Дмитрий неустанно твердил о жертвах и хищниках. Я должна стать хищником.

– Ты потеешь, – внезапно сказал он. – Почему?

Черт, черт, черт! Конечно, я потела. Я замышляла заколоть человека, которого люблю – или думала, что люблю. И без сомнения, я не только потела, но и испускала феромоны смятения, которые стригой тоже мог унюхать.

– Потому что боюсь, – прошептала я, приподнялась и провела рукой по его лицу, стремясь запомнить все черты. Глаза. Волосы. Форму скул. Мысленно я подправляла все в соответствии со своими воспоминаниями.

Темные глаза. Смуглая кожа. Располагающая улыбка. – Я почти готова.

– Это окажется лучшим решением в твоей жизни, Роза.

Мое дыхание участилось. Я молила Бога, чтобы он подумал – это от страха перед обращением.

– Повтори. Лишь раз. Зачем тебе пробуждать меня?

Тень скуки пробежала по его лицу.

– Потому что я хочу тебя. Я всегда хотел тебя.

И вот тут-то я в конце концов поняла суть проблемы. Он снова и снова давал мне тот же ответ, и каждый раз что-то в его словах беспокоило меня.

Но раньше мне не удавалось уловить смысл этого беспокойства. Теперь удалось. Он хотел меня. Будто я имущество или гвоздь коллекции. Дмитрий, которого я знала… тот, которого любила и с кем спала… тот Дмитрий сказал бы, что любит меня. Здесь же не было и намека на любовь.

Я улыбнулась, наклонилась и нежно поцеловала его. Он, наверно, подумал, будто я сделала это по той же причине, что всегда, – движимая влечением и желанием. На самом деле это был прощальный поцелуй. Его губы были теплыми и жаждущими. Я слегка затянула поцелуй – потому что сражалась с подступающими слезами и хотела, чтобы он как можно дольше ничего не заподозрил.

Рукой я стиснула ножку кресла, которую запихнула в карман куртки.

Я знала, что никогда не забуду Дмитрия, сколько бы ни прожила на свете. И на этот раз я не забуду его уроков.

С неожиданной быстротой я вскинула руку и вонзила кол ему в грудь. Моя сила вернулась – кол проскользнул между ребер прямо в сердце.

Я как будто одновременно пронзала собственное сердце.

Двадцать пять

Он потрясенно распахнул глаза и раскрыл рот.