Кровавые обещания

Воспоминания о том единственном разе, когда мы занимались любовью, неотступно преследовали меня, когда мы были вот так близки, и мне часто страстно хотелось повторения. По какой-то неведомой для меня причине он никогда не доводил дело до секса, независимо от того, какой пыл овладевал нами. То ли использовал его как приманку, чтобы склонить меня к обращению, то ли между стригоями и дампирами существовала какая-то несовместимость. Могут ли живой и мертвый заниматься любовью? Когда-то мысль о сексе со стригоем казалась мне омерзительной. Теперь я просто не задумывалась о таких сложных проблемах.

Он постоянно раздразнивал меня своими ласками, прикосновениями к бедрам, груди и другим опасным местам, лишая секса. И, плюс ко всему, напоминал о том, как изумительно это было в тот единственный раз, в сторожке. Правда, его воспоминания были скорее дразнящими, чем любящими.

Когда сознание отчасти прояснялось, я искренне удивлялась тому, что все еще не стала стригоем. Туман, в который я погружалась под воздействием эндорфинов, заставлял соглашаться почти со всем. Я с удовольствием принаряжалась для него, безропотно оставалась в золоченой тюрьме и смирилась с тем, что примерно раз в два дня он убивал очередную жертву.

– Ну да, – поддразнила я его. – Опять вечная жизнь, непобедимость. Никаких препятствий у нас на пути.

– Это не шутка.

Ох! Мое легкомыслие вернуло ему жесткость. Желание и нежность, которые я только что видела в его глазах, разлетелись на миллион осколков. Руки, только что ласкавшие меня, внезапно стиснули мои запястья, лишая возможности двигаться. Он склонился надо мной.

– Так не может продолжаться вечно. Мы не можем оставаться здесь навсегда.

«Эй, будь осторожна, – пробормотал внутренний голос. – Он не шутит».

Рукам было больно, и я часто спрашивала себя, сознательно он это делает или просто не в состоянии сдержать свою силу.

Когда он в конце концов отпустил меня, я обхватила его за шею и попыталась поцеловать.

– Давай позже поговорим об этом."

"Наши губы встретились, жар вспыхнул и опалил тела. Я чувствовала, что желание овладело и им, но спустя несколько мгновений он разорвал поцелуй. Выражение холодного недовольства так и не покинуло лицо Дмитрия.

– Хватит. – Он отодвинулся от меня. – Пошли.

Он встал, я тупо смотрела на него.

– Куда?

– На улицу.

Я в полном ошеломлении села на постели.

– А запрет? Мы не можем.