Красная линия

Его всегда выписывала наша мама, и после ее смерти я все равно продолжала каждый год оплачивать эту дурацкую подписку. Знаю, звучит глупо, но эти журналы дарили мне иллюзию ее присутствия в нашем доме. Поэтому, когда Эш спросил, знакома ли я с этим журналом, я не задумываясь ответила: «Да».

Тогда я еще не понимала, о чем идет речь, но мне никто не потрудился объяснить. Палач ураганом ворвался на кухню, занес свой топор, и в следующую секунду моя голова уже каталась по мраморному полу.

Я выглянула из комнаты в коридор и прислушалась.

Никаких звуков.

Мои губы дернулись в грустной улыбке.

Что бы не происходило в этом доме, здоровый сон был здесь величиной постоянной. Дисциплина парней и их серьезное отношение к своему спортивному режиму всегда вызывали у меня восхищение.

Проклятье.

Прямо сейчас я должна была их ненавидеть. За то, они что предали меня своими позорными обвинениями и даже не попытались спокойно поговорить. Но вопреки здравому смыслу мое безмозглое сердце продолжало любить этих долбаных придурков несмотря ни на что. Каждого по-своему.

Господи, ну почему самые дорогие мне люди всегда причиняют самую нестерпимую боль?

Что со мной не так?

Почему мне каждый раз нужно учиться жить заново?

Сначала я училась жить без родителей.

Затем без Скотта, Эмбер и всех моих друзей…

А теперь пришло время научиться жить без Эша и… без НЕГО.

Только в этот раз все будет по-другому. Дэйв серьезно повредил мне один жизненно важный орган, и боюсь, что я уже не подлежу ремонту. Даже когда раны затянутся, болезненные шрамы останутся со мной навсегда.

Спасибо, сукин сын!

Попрощавшись с собаками, я взяла свои вещи и спустилась на первый этаж.

Гостиную освещал яркий свет фар, который бил в панорамные окна. Такси уже поджидало меня за воротами.

Надеюсь, выезд из леса не сожрет все мои сбережения.

Наспех вытащив из рюкзака ручку и блокнот, я приблизилась к окну, чтобы получше видеть, и принялась неуклюже водить ручкой по бумаге, глотая бесконечные слезы:

«Однажды я поспорила с тобой, что не влюблюсь в хоккей с первого матча… Так вот, я проиграла, Здоровяк.»

Свернув листок напополам, я вложила в него две проспоренные сотни и оставила записку на журнальном столике.

Надеюсь, Эш обнаружит ее первым.

Затем я набросила на голову капюшон своей старой синей куртки, в которой когда-то пришла в этот дом, и взяла в руку чемодан. Он был очень легким, в отличии от приятной тяжести счастливых воспоминаний, которые я унесу с собой.

Бесшумно распахнув входную дверь, я еще раз окинула прихожую грустным взглядом и напоследок втянула носом родной запах. Здесь всегда пахло одинаково – кедрово-мускусным парфюмом Каллахана, ментоловым гелем для душа Эша и ароматом собачьей шерсти.