4
0
Майлз прислонился виском к холодному зубцу и потерял сознание.
* * *Бойцы Девятнадцатого и Двадцатого фортов видели и далекие смерчи у первых фортов, и хаос в стаях раньяров. Но на этот фланг ветер еще не дошел — и крепости, отрезанные от остальных, атакуемые и со стороны Восемнадцатого, захваченного иномирянами, и со стороны оборонительных полос, отбивались из последних сил. Кончались боеприпасы, одно за другим замолкали орудия — а первые тха-охонги уже подходили ко рву. Иномиряне, быстро обучающиеся, сами заранее подожгли керосин, и он выгорел, обдавая защитников удушающим дымом, смешанным с вонью муравьиной кислоты.
Благо, раньяров было немного, — видимо, основную массу бросили на левый фланг, и Девятнадцатый с Двадцатым налетами атаковала всего пара десятков ""стрекоз"". Бойцы прятались в стенах и башнях, отстреливались, но все равно проигрывали и несли потери.
Замолчало последнее из орудий двух фортов, слышен стал визг инсектоидов, звук пулеметных очередей, разрывов гранат. Тха-охонги преодолели ров и вышли к стенам. Вот первый из них встал на дыбы, начал забираться на стену, не обращая внимания на пулеметные очереди, — всадника достать из-за роговых выростов не получалось. За первым гигантом шла еще пара.
Двое рядовых Двадцатого форта лежали в башне рядом с замолчавшим орудием и ждали, пока в форт поднимется последний инсектоид, чтобы привести в действие мины. Солдаты и офицеры отошли назад, за здания, чтобы обороняться уже внутри крепости. А двое, оставшиеся на передовой, ждали.
Тха-охонги стояли на стене шириной в пять метров как воробьи на жердочке, качаясь, ворочая уродливыми башками и вереща, — а за их спинами к крепости приближались сотни охонгов и вновь летела стая раньяров.
Вот третий гигант забрался на стену, замер, двинулся, чтобы спуститься вниз, — и один из бойцов привел в действие мины. Загрохотало. Подрывались заряды, второй боец стрелял по всадникам. Одного из инсектоидов отбросило назад со стены, второму оторвало лапы — а всадник получил пулю в голову. А третий остался стоять на стене — иномирянин на его спине тоже уцелел. Завертел головой и направил тха-охонга к башне, прижимаясь к его холке и становясь недосягаемым для пуль.
Бойцы стреляли по всаднику, по охонгам, пересекающим ров, и отступали к люку в башне, когда вдруг раздался взрыв — и тха-охонг, засучив лапами, рухнул вниз, покатился в ров. В боку его зияла огромная дыра, влажно шевелились ошметки розовой плоти.
Дармонширцы с изумлением переглянулись — гранаты для гранатометов уже давно закончились, как и снаряды для орудий, — но где-то за фортом в этот момент заработала артиллерия, и наступающих охонгов накрыло цепочкой взрывов по кромке леса.
