4
0У стены между Четвертым и Пятым фортами остались лежать три искореженные туши тха-охонгов: змей больше не пытался их жрать, зато то и дело дробил клювом и глотал мелких охонгов.
— Не отравился бы, — обеспокоенно сказал товарищу минометчик, залегший в сторонке — чтобы увлекшийся чешуйчатый союзник случайно не задел своих. — Они же ядовитые.
— Ничего, — бодро ответил ему сослуживец, — в Тидуссе вон и кузнечиков едят, и тараканов жареных… а это, считай, вообще креветка, только огромная.
— Так то жареных, — минометчик с сомнением смотрел на исчезающего в огромной пасти охонга. — Хотя… а давай-ка ему парочку поджарим.
И в сотне метров от завершающего уничтожение противника змея в общем грохоте зазвучали новые взрывы.
Люк, с омерзением повозив языком по земле, чтобы избавиться от привкуса муравьиной кислоты, снова поднялся в воздух. Наступление продолжалось, но прорывы больше нигде не угрожали — и он, прежде чем вернуться в Третий форт, понесся к морю. Потому что голод не отступил — сколько там было мяса на этих охонгах? На один зуб, да еще в желудке противное ощущение, будто набил его ореховой скорлупой, и из-за кислоты есть хочется еще больше.
Он нырнул в воду, тут же заметил добычу, а очнулся только на закате, под водой, с тушей дельфина в зубах. Вода была красной — и он сначала решил, что это заходящее солнце так окрасило море… но затем рассмотрел обрывки плоти и черных плавников, качающиеся на волнах, помотал башкой от сожаления и недоверия — похоже, он уничтожил целую стаю дельфинов."
"С сытостью окончательно вернулась способность соображать почти по-человечески. Змей заглотил оставшуюся тушу — не пропадать же добру — и, отяжелевший, полетел обратно низко над морем.
Вот и еще один урок, который не успел ему дать Луциус Инландер. Потратил много сил — будь готов к тому, что, несмотря на подпитку в первородных ветрах и охоту, проспишь несколько суток, а после пробуждения будешь готов съесть любое живое существо, оказавшееся поблизости. Сколько, интересно, таких мелочей еще упущено — и сколько придется узнавать, рискуя своей шкурой и жизнями близких. Неудивительно, что старый змей был таким сухим и собранным и имел такой нелегкий характер. Опасность стать каннибалом кого угодно заставит держать себя и свою жизнь под контролем.
Люк досадливо зашипел — по волнам пробежала рябь, и он усилием воли взял себя в руки. Нельзя тратить силы. Уже видны башни фортов, и там все еще кипят бои — а он и так оставил своих людей без поддержки на трое суток. Чудо, что они продержались это время, и страшно себе представить потери.
Небо стремительно темнело, и орудия били все реже. Все же хорошо, что темнота дает им преимущество перед иномирянами.
