4
0
— И вы из-за меня чуть не погибли, — плакала она, цепляясь за него, вжимаясь в единственного, кто мог сейчас утешить, — а все остальные умерли. Вершу они так мучили, лорд Макс. Боги, как они над ним издевались. Били, го… голову оторвали. А он хороший был.
— Он умер достойно, защищая вас, — тихо сказал Тротт.
— Да, — она никак не могла перестать рыдать, и голос прерывался от горечи и боли, — все из-за меня. Вы правы были, лорд Макс, я настоящая обуза. Извините… извините, что я опять плачу… я сейчас… — и она постаралась высвободиться.
— Алина, — сказал он ей на ухо, прижав к себе и опять щекотно погладив перышки подкрылка, отчего она затихла и прикрыла глаза, вздрагивая, — забудьте всю ту чушь, что я вам наговорил. Это неправда. Вы сильная и отважная девушка. И ничуть меня не тяготите, клянусь. Не каждый мужчина выдержал бы этот путь. Я восхищаюсь вами.
Она слушала, замерев от изумления, — рыдания прекратились сами собой, оставив только всхлипывания. И не могла не спросить сиплым от прошедшего выплеска голосом:
— А зачем вы это говорили, лорд Макс?
— От злости, — глухо объяснил он. — Я поступил крайне неэтично.
Алина покраснела, вспомнив о том, как именно он поступил, поерзала у него на коленях и шмыгнула носом.
— Поэтому злился на себя, — продолжал он, — а выливал это на вас.
— Это не очень-то правильно, профессор, — отрешенно сказала Алина, прижавшись мокрой щекой к его груди. Было жарко и душно, а от Тротта пахло чистотой и дымом. — Вы же умный.
— И умные иногда бывают дураками, — профессор усмехнулся, мышцы под ее щекой вздрогнули. — Простите меня, Алина.
Ей стало неловко и радостно от этого разговора, и сердце заколотилось часто-часто. Пятая Рудлог отклонилась и внимательно посмотрела на собеседника. Инляндец тоже глядел на нее — очень серьезно.
— Хорошо, — торжественно и хрипло произнесла она и вытерла ладонью горячую мокрую щеку. — А вы больше не будете меня ругать?
— Наверняка буду, — губы его дрогнули.
— Ну, если за дело, то можно, — примирительно проговорила Алина и снова прижалась к его груди. — Просто… не обижайте меня больше, пожалуйста, лорд Макс, — пробормотала она, почти касаясь губами его кожи, и он вздрогнул. — Мне очень больно, когда вы меня обижаете.
— Простите. Я очень постараюсь, принцесса, — он погладил ее по голове, и от этого жеста словно спала с плеч душная тяжесть — Алина очнулась. Оглянулась, потерла глаза, потянула носом воздух — пахло вкусно, чем-то мясным. Мышцы расслабились, и холодный ком в груди растаял без следа. Перевела взгляд на плечи инляндца — они все были в следах от ее зубов, и ей стало так неудобно, что запылали щеки. А он еще и на коленях ее держит. Опять ведь будет считать ее ребенком.
— Ой, я правда как маленькая, — смущенно сказала она.
